Write a Review

Высокие технологии

All Rights Reserved ©

Summary

Второй рассказ/повесть в серии "Загадки захолустья". Предприниматель из Иркутска регулярно ввозит сырьё из-за рубежа. В какой-то момент сын сотрудницы таможни замечает, что в декларации имеется расхождение. Это служит началом расследования, которое приводит к неожиданной развязке. Искать то, чего нет, можно сколько угодно? Отрицательный результат тоже реузльтат? Узнайте, да или нет, на страницах рассказа.

Genre:
Scifi / Thriller
Author:
Noel Wellington
Status:
Complete
Chapters:
1
Rating:
n/a
Age Rating:
13+

Высокие технологии

Второй рассказ/повесть в серии “Загадки захолустья“. Предприниматель из Иркутска регулярно ввозит сырьё из-за рубежа. В какой-то момент сын сотрудницы таможни замечает, что в декларации имеется расхождение. Это служит началом расследования, которое приводит к неожиданной развязке. Искать то, чего нет, можно сколько угодно? Отрицательный результат тоже реузльтат? Узнайте, да или нет, на страницах рассказа.

Этот и другие рассказы серии также опубликованы на Целлюлозе.


Возле одного из цехов релейного завода в Иркутске стоял полноприводный грузовичок Хёндай Портер с двойной кабиной и фургоном. Человек лет сорока с небольшим загрузил в него палатку, коробки с едой, плиту и баллончики газа для неё, спортивную сумку с туристской одеждой и рюкзак. Из этого и из того, как он был одет, было ясно, что он отправляется в турпоход где-то в тайге. Всё это он доставал из багажника и салона своего кроссовера, который был припаркован рядом. Закончив погрузку, он запер кроссовер, сел в грузовичок и выехал с территории завода. Выехав из города, он по автодороге Байкал добрался до Култука, где свернул на запад и дальше ехал по трассе до Турана. В нём он повернул на север, на Ниловку и, не доезжая до Хойто-Гола повернул на север к стоянке у кафе "Начало пути". Там он собрал рюкзак, оставил грузовик и отправился пешком по тропе на Мраморный водопад. Сойдя с привычных туристских троп, он на удивление легко поднялся выше в горы и поставил палатку в одной из долин.

В отличие от большинства туристов, этот человек только лежал в палатке и чего-то ждал. Чего именно, стало ясно через три дня, когда низкие тучи, висевшие над Восточным Саяном, разошлись, и наступила ясная, солнечная погода. Под вечер он распаковал из своего рюкзака умный телескоп и батарею, ввёл в него данные и направил на некое небесное тело. Когда наступила ночь, он проверил направление и фокусировку и заменил объектив на какое-то устройство, к которому подключил нечто, похожее на внешний накопитель, в обиходе именуемый УСБ свистком. После этого он лёг спать. Следующим утром он собрал телескоп, упаковал его, свернул свой лагерь и спустился с гор, чтобы на своём грузовичке проделать обратный путь до Иркутска.

Всё это происходило в конце лета 2019 года. Прошёл ещё один год, и вечером с работы на пограничном переходе Забайкальский вернулась таможенница Алина. Дома был только её сын Дима. Он вышел в прихожую, взял у неё сумку и отнёс на кухню.

– Делаешь уроки? – спросила она.

– Почти закончил.

– Там холодно.

– Мы с парнями немного погуляем, и я вернусь.

Он ещё немного посидел над задачами, оделся и убежал. Вернулся он через час, как раз к ужину.

– Ты над чем так засиделся? – спросила Алина.

– Над химией.

– Что, сложно?

– Нет, наоборот, интересно. Проходим таблицу Менделеева, и я зачитался про элементы.

– У нас сегодня предприниматель из Иркутска ввозил один элемент: вольфрам.

– Ух ты! Тяжеленный, наверное? Много?

– Ну да, вообще-то увесистый. Проволока на большой катушке, вот с эту кастрюльку.

– Мам, она же должна быть совершенно неподъёмной! – удивился Дима. – У него плотность в два с лишним раза больше, чем у стали.

– Что, серьёзно? Я могла поднять двумя руками.

– Говоришь, с эту кастрюльку? – уточнил Дима. – Сейчас я скажу тебе, сколько она должна была весить. Больше тридцати килограмм, как здоровенная гиря.

Услышанное заставило Алину задуматься. Она несколько секунд сидела, барабаня пальцами по столу, а потом взяла телефон и позвонила своему начальнику.

– Роман Андреевич, здравствуйте, извините, что поздно, но тут мне сын говорит, что сегодняшний предприниматель, который ввёз проволоку, мог подать ложную декларацию. Да, моток проволоки ввёз, скорее катушку большую. Дима говорит, она должна быть тяжелее, а она слишком лёгкая.

Видимо, начальник что-то не понял, и Алина передала телефон сыну: «Объясни ты, а то я не волоку в химии».

– Мам, как же? – удивился Дима.

– Давай, давай, не стесняйся!

Сын взял телефон и неуверенно сказал: «Здравствуйте, Роман Андреевич, это Дима».

– Привет, Димон, ну что ты там выяснил?

– Мама говорит, что она могла двумя руками поднять катушку без особых усилий. Если бы это действительно была вольфрамовая проволока, то она бы весила больше тридцати кило.

– А, теперь понятно, – усмехнулся Роман Андреевич. – А ты молодец, наблюдательный. Дай-ка трубку маме.

– Спасибо, Роман Андреевич. До свидания. Передаю, – ответил Дима.

– Алина, давай завтра прямо с утра встретимся и проверим декларацию ещё раз, – сказал ей начальник. – Ну, пока, до завтра.

Утром Алина зашла к начальнику со всеми декларациями того же самого предпринимателя из Иркутска, директора предприятия “Термо-Тех” Николая Ерофеева. С тех пор, как начали вести учёт, он ввозил ту же самую проволоку уже шестой раз: всегда одно и то же количество.

– Итак, он декларирует примерно шестнадцать килограмм проволоки сечением около одного миллиметра, – констатировал Роман Андреевич. – Выходит пуд.

– А должно быть два пуда, – добавила Алина.

– И как это возможно?

– Сын говорит, что если на вид всё сходится, значит это не проволока, а трубочка. Он вычитал, что такая должна стоить гораздо дороже. Выходит, стоимость занижена.

– Знание – сила, – пробормотал Роман Андреевич. – Нам бы так учиться в своё время.

– Что будем делать? Пошлём запрос, чтобы в Иркутске перепроверили?

– Да, составь, а я подпишу и позвоню туда.

В Иркутске делом занялось местное таможенное управление и отрядило на “Термо-Тех” двух сотрудников. Они явились по указанному адресу и обнаружили, что это взятое в аренду помещение на релейном заводе. Внутри их встретил директор.

– Предъявите товар, который Вы оформили по вот этой декларации, – потребовал таможенник.

– Эта катушка уже на стенде, – ответил Ерофеев. – Чтобы пройти в цех, вам нужно надеть бахилы, халаты и маски.

В цехе было идеально чисто. Там находились несколько станков самой разной формы и размера. Тот самый первый стенд был длинным, во всю длину цеха, и узким. Сотрудник отматывал отрезок проволоки с катушки, отрезал его и пропускал в тонкую стеклянную трубку, которая выпрямляла проволоку, а дальше происходило нечто интересное: с обоих концов, глядя в микроскоп, с проволокой что-то делал другой сотрудник при помощи устройства с микрометрическими винтами. После этого на концах станка начинали медленно вращаться какие-то барабаны.

– Объясните несоответствие веса товара, – потребовал таможенник. – Вольфрамовая проволока должна весить в два раза больше.

– Ну да, это не проволока, а трубочка, как та, из которой делают иголки для шприцев, – признался Ерофеев. – Но на вид одно и то же, и её всегда оформляли как проволоку, потому что используется она точно так же. Разница только в том, что возможен более полный контроль качества трубки.

– Вы настаиваете, что оценочная стоимость трубки такая же, как и проволоки? Мы всё равно выясним это экспертизой.

– Стоимость трубки несколько выше, но одновременно и масса на погонный метр в два раза ниже. Выходит то на то.

Таможня затребовала данные о поставщике и товаре. Покопавшись в компьютере и своём шкафу, директор выложил проспекты и письма, датированные началом двухтысячных, и переслал ссылки на их современную страницу. Никаких упоминаний тонкой трубки там не было.

– Они её не афишируют и используют для каких-то внутренних нужд, а мы покупаем излишки по бросовым ценам, – объяснил директор. – Все довольны. Наши лампы получаются легче и дешевле, а они получают дополнительный доход с неликвидов.

– Какие лампы? – спросил таможенник.

– Нагревательные лампы являются нашей единственной продукцией. Мы её экспортируем обратно в Китай. Вот накладные и выписки со счетов. Вы увидите, что закупочная цена и отпускная цена готовой продукции различаются как раз на нашу норму прибыли. Будь трубка дороже, мы бы остались без штанов.

Таможенник просмотрел документы и велел снять с них копии. Пока этим занималась секретарша директора, он потребовал ещё раз провести их в цех. Там он спросил, как работает стенд.

– На всю длину отрезка трубки вводится оптическое волокно диаметром почти равным её внутреннему, а с противоположного конца вводится другое такое же до касания. Концы волокна срезаны под углом около сорока пяти градусов. Лазер светит через одно, а через другое фотодиодная матрица фиксирует отражённую картинку. Грубо говоря, это обычная веб-камера высокого разрешения со снятым объективом. Волокна продвигаются вдоль трубки, которая при этом вращается вокруг своей оси. Когда мы убеждаемся в отсутствии трещин и прочих дефектов по всей длине, трубка поступает на навивочный станок.

Этот второй станок подавал трубку через алмазную фильеру на алмазные направляющие, которые отклонял компьютер. На выходе получалась прерывистая двойная спираль. Её переносили на третий станок, на котором в промежутки устанавливали штампованные слюдяные воротнички особой формы. После этого спираль переносили на четвёртый станок, который отмывал её от любых загрязнений жидким азотом. На следующем спираль вставляли в кварцевую трубку, чуть растягивали в вакууме, нагревали кварц потоком раскалённого инертного газа и запаивали в готовую лампу. На последнем её проверяли и давали остыть для упаковки в коробки. В этом состоял весь технологический процесс.

– И что, китайцы не могут делать это сами? – удивился таможенник.

– Только на вид всё просто, – улыбнулся директор. – Кроме нас, эти лампы никто в мире не умеет делать.

Забрав бумаги, таможенники покинули “Термо-Тех” и вернулись в управление. Через несколько дней оттуда позвонили в Забайкальск и переслали всё, что удалось нарыть. Роман Андреевич вызвал Алину и передал ей папку.

– Вот, посмотри, когда будет время, что вышло из нашего расследования, – сказал он. – По документам получается, что они упрощают себе жизнь, но не подделывают отчётность. Мы, конечно, можем потребовать, чтобы они предоставили больше сведений, но я пока не уверен, что здесь вообще есть серьёзное расхождение.

Дома Алина опять рассказала сыну о проволоке. Он глубоко задумался.

– Ты что, опять что-то нашёл? – спросила она.

– Нет, просто это так интересно, – улыбнулся Дима. – Я, кажется, понимаю, почему трубка лучше. Она, наверное, не провисает внутри лампы так сильно, как проволока провисла бы. Жёстче она, что ли. Может быть, выдерживает вибрацию или что-то вроде этого.

– Как думаешь, всё сходится?

– Мам, я только школьник. Откуда мне знать, насколько дороже производство трубки! По уму должно быть дороже, но кто знает, до чего дошёл прогресс?

– А почему дороже?

– Ну это же просто! Вольфрам тугоплавкий и очень твёрдый. Значит, сделать трубку сложнее, чем проволоку.

На пару дней Алина забыла о странном товаре, но потом сын снова напомнил ей о нём за ужином.

– Мам, а может быть, что всё-таки что-то нечисто с проволокой, которая трубка, – сказал он, делая загадочное лицо.

– Ну не томи, выкладывай, – вздохнула она.

– Ты говорила, что он ввозил её шесть раз, с 2006 по 2020 годы. Так?

– Да.

– Вот какая странность! Не знаю, что на меня нашло, но я полез искать, что в те годы происходило в Китае, и набрёл на базу данных о падениях метеоритов. Если выделить только те, которые больше пятидесяти килограмм, то годы совпадают. Вот, смотри: в шестом году упал метеорит Йоуси массой двести восемнадцать. Спустя короткое время, он ввёз катушку. Потом они пропустили четыре года, а в десятом году упал Юаньян массой сто сорок килограмм, и вскоре он ввёз ещё одну. Через два года падает Синин массой в сотню, и ещё одна катушка пересекает границу. Тут он делает перерыв аж в шесть лет, а потом падает Маньгуй весом в пятьдесят, и вот он привозит ещё одну катушку. Через год падает Лоулань Йижи в сто девяносто кило, и он снова привозит её. И, наконец, Сизан массой шестьдесят девять, но о нём достоверно неизвестно, раскололся ли он до этого на части и единственный ли это фрагмент. Каждый раз потом они привозили катушку проволоки.

– Умереть, не встать! Даты действительно совпадают, – пробормотала Алина. – И что это значит?

– Ну, тут я уже тебе не помощник, – улыбнулся Дима. – Это я просто пару часов в интернете посидел.

– Ты кому-нибудь ещё говорил? – спросила Алина.

– Нет, мам, только тебе. Я это сейчас, перед твоим приходом закончил.

– Ты только никому вообще ни слова об этом, – мрачно сказала Алина. – Я завтра доложу кому надо, а ты и думать забудь. Понял?

– Ладно, мам. Всё равно меня любой на смех поднимет за такие гипотезы.

Наутро Алина показала список дат ввоза товара Ерофеевым и падений метеоритов своему начальнику. Тот прочитал его, приподнял брови и глубоко вздохнул.

– Ну и что ты предлагаешь? – спросил он. – За что мы будем его привлекать?

– Если бы он ввозил их раз в год, два, да пусть четыре, то вопросов бы не возникло, но каждый раз это происходит только после падения очередного метеорита, – вкрадчиво объяснила Алина. – Никогда до, никогда без падения. Я сомневаюсь, что он её действительно покупает на заводе. Если метеориты – это вовсе не метеориты, а внеземные объекты, которые сбрасывают катушку проволоки на Землю, а он подбирает её, то он может оказаться совсем не тем, за кого себя выдаёт. А это уже государственная безопасность или ещё серьёзней.

– С чего бы такое было возможно?

– В том-то и дело, что вольфрам – это самый тугоплавкий металл, единственный, который может пережить падение. Так Дима сказал.

– А сама катушка-то из чего сделана? – поинтересовался Роман Андреевич.

– На вид какой-то металл.

– Вот! Выходит, что мы не знаем, – усмехнулся начальник. – А вдруг там, как в том анекдоте про тачку, ценность не в проволоке или трубке, а в катушке?

– Можем попросить Иркутск проверить.

– А нас не засмеют?

– Пусть смеются. Я всё на себя возьму.

– Ладно, разрешаю позвонить им.

В Иркутске удивились, но ещё раз наведались в “Термо-Тех”. На прямой вопрос директор дал столь же прямой ответ: катушка стальная, а необходимо это для предохранения трубки от деформации и повреждения. Таможенник добросовестно записал его и сделал фотографии крупным планом со всех сторон. Их Алина показала сыну. Он некоторое время задумчиво рассматривал их, а потом заметил: «А ведь она составная». Тут фланец, а с этой стороны резьба и гайка, как на велосипеде, где педали. Это слишком сложно и дорого.

– Ой, сынок, я уже боюсь тебя расспрашивать, – пожаловалась Алина. – И что это значит?

– Ты меня убьёшь, но мне кажется, что перед провозом через границу они подменяют вольфрамовую или графитовую катушку стальной, чтобы никто не догадался. С чего бы ей быть составной, когда обычная жестяная катушка вполне справится? Нас водили на экскурсию в сварочный цех. Там стальную проволоку ставят в полуавтоматы на жестяных или даже картонных катушках, а весят они столько же.

– Давай с другого конца подойдём к этому вопросу, – предложила Алина. – Ну вот, предположим, мы доказали, что они подбирают упавшие метеориты. Но зачем же им нужна эта трубка?

– Не знаю, мам, – пожал плечами Дима. – Я только заметил разницу в весе и совпадения в датах.

– И что катушка составная, – задумчиво добавила его мама.

На следующий день Алина передала начальнику свой разговор с сыном. Он выслушал и только покачал головой: «Всё, не забивай себе этим голову. Я передаю дело наверх, и пусть там разбираются. Наше дело досматривать пассажиров по вагонам».

– Я только за! – улыбнулась Алина. – Димке тоже будет спокойнее.

Сотрудник, принявший расследование, сначала ничего не мог понять. Деятельность “Термо-Теха” была слишком простой на вид, прямолинейной и чистой. Они действительно привозили проволоку, которая на самом деле была трубкой, закупали кварцевое трубы и волокно в Гусь-Хрустальном, производили свои лампы, получали экспортную лицензию и отгружали их заказчику. Платежи поступали на их счёт, с него списывались расходы на производство, доставку и зарплату, небольшие суммы передавались на благотворительность, и больше ничем организация не занималась. Она не давала рекламу сверх поддержки собственных страниц в интернет и включения себя в списки в паре-тройке отраслевых изданий. Несколько необычно было то, что домен был зарубежным, но так поступали не только в “Термо-Техе”. Нигде, кроме реестра, никаких больше упоминаний о нем не было найдено. Тогда следователь переключился на директора и других сотрудников.

Директор был одиноким мужчиной. Он жил один в трёхкомнатной квартире в новостройке на Седова, куда переехал из сталинского дома на Ленина. Опрос соседей выявил, что к нему никогда не приходят гости, а сам он, как по часам, челночит между домом и работой, хотя иногда пропадает на пару недель. Эти отсутствия примерно совпадали с его последними двумя командировками в Китай, насколько могли помнить соседи.

– Он что, отпуска никогда не берёт? – поразился следователь.

Подняв проводки по счетам директора, он увидел продовольственные магазины, каких-то фермеров, раз в год ресторан, изредка компьютерный магазин и пару интернет-площадок ради всяких мелочей. У директора не было жизни за пределами квартиры и работы. Даже его секретарша была не девочка-модель, а замужняя женщина средних лет, неброской внешности и с двумя детьми.

– Выгорает мужик, – подумал следователь. – И вот как мне с ним дальше работать?

Через неделю пришли журналы от интернет-провайдеров с предприятия и квартиры. Потратив несколько дней на их разбор, следователь установил, что кроме покупок, проверки электронной почты и просмотра видео с ютуба по четверть часа каждый вечер, директор ни на какие страницы не заходит. На предприятии обнаружилась обычная мешанина, характерная для доступа небольшого коллектива: соцсети, поисковики и электронная почта, в том числе с поставщиками стекла, проволоки, азота и инертного газа, и всяких мелочей. Ничего подозрительного в этом не было. Единственным необычным казался эпизодический доступ к страницам совершенно никому неизвестной оффшорной компании “Файбероптикс Диагностикс ЛЛС”, сокращённо “ФД”, зарегистрированной на Каймановых островах. Журнал был предоставлен только за последние шесть лет, и каждый раз после ввоза проволоки “Термо-Тех” закачивал туда несколько сотен мегабайт информации. Однако и скачивали они оттуда по несколько десятков мегабайт в даты, не совпадавшие с импортом товара.

Рассматривая страницы оффшора, следователь составил мнение, что скачивают в “Термо-Техе”, скорее всего, обновление к диагностической программе, поставляемой “ФД”, с помощью которой они проверяют трубку. Но что они туда закачивали, было непонятно. Поскольку соединение было зашифрованным, сам узнать это следователь не мог.

– Они не пользуются виртуальной частной сетью, значит, ничего не пытаются прятать, хотя могли бы, – подумал он. – Предположим, я установлю, что эта их программа закачивает производителю софта диагностику или слепки памяти после критических ошибок. Что дальше? У них нет допуска к гостайне, они не поставляют ничего по госзаказу, и оборот у них невелик. Алмазы в их станке искусственные, крошечные, и их там всего два. Со слов поставщика, “Терекалмаза”, цена на них копеечная. Вот, я едва копнул, а лопата уже об камень ударилась.

Напоследок он решил просмотреть журнал телефонных звонков директора и его немногочисленных сотрудников. И вот тут нашлось нечто интересное. Каждый раз перед ввозом товара директор отправлял текстовое сообщение на номер с такими же кодами страны и города, как у “ФД”, то есть на Каймановы острова, а затем ему перезванивали с другого номера на Мадейре.

– Его работа в Иркутске, поставщик и потребители в Китае, а звонит он на оффшор и на курорт, на который никогда не ездит, – вздохнул следователь. – Ладно, предположим, что это его поставщик или потребитель. Но почему он связывается с ними таким странным способом и оба раза по роумингу? Ну ладно, у богатых свои причуды, и денег он не считает, но неужели он не может подождать день или два и сэкономить? Похоже, он не хочет, чтобы его разговор могли записать тут у нас, но его нисколько не беспокоит, что его, скорее всего, записывают там. А вот это уже странно. Надо бы выйти на коллег за рубежом.

Через несколько дней ему удалось раздобыть запись последнего звонка. Он был коротким, всего несколько фраз. С обеих сторон звучали незнакомые голоса. Язык, на котором они общались, был совершенно неизвестным. Никто из коллег понятия не имел, какому народу он мог бы принадлежать. Один вообще предположил, что это голоса животных или птиц. Обращение в институт иностранных языков тоже ничего не дало. Ни одна из кафедр не могла даже предположить, к какой языковой группе он принадлежит.

Напоследок, следователь решил проверить транспортные средства, и обнаружил, что на “Термо-Тех” зарегистрирован полноприводный грузовик Хёндай Портер. Он почему-то всё время стоял возле предприятия почти без движения. Судя по выпискам со счетов, раз в год его кто-то отгонял на обслуживание. Запросив записи с камер наблюдения на заводе, следователь обнаружил, что ещё грузовичок выезжает с территории примерно через полгода после ввоза проволоки директором и возвращается через неделю, а всё остальное время действительно стоит.

– Наверное, доставляют свои лампы на железную дорогу или в аэропорт, – подумал он.

Но эта догадка оказалась неверной: грузовичок уезжал и возвращался до, а не после отгрузки первых ламп. Сравнив даты с журналом доступа в интернет, следователь обнаружил, что на это время всякая активность в квартире директора замирает, и счёт за свет уменьшается.

– Ах, вот оно, что! – понял следователь. – В отпуск он всё-таки ездит, но расплачивается там наличными и по телефону не звонит.

Вечером того же дня, после отбоя на заводе, следователь зашёл на территорию и взял пробы грунта с грузовичка, чтобы отправить на анализ. Среди прочего, там, в следовых количествах обнаружились бодайбинское золото и торгойский уран. Такие же пробы можно было бы взять с любого грузовика, пришедшего из забайкальской тайги. Район, где директор мог бы провести несколько дней отпуска, сузился, и стало ясно, почему за это время не происходило никаких звонков с его мобильного или списаний по банковской карте, но это никак не продвинуло расследование. Изложив свои находки и соображения вышестоящему начальнику, он спросил, стоит ли продолжать копать под “Термо-Тех” и его директора.

– Что насчёт его прошлого? – спросили его.

– Родился в Усть-Куте в 1984 году. Окончил ФТФ НГТУ в 2007. На тот момент уже работал в “Термо-Техе”, учреждённом его отцом, который вскоре уехал на ПМЖ в Бразилию.

– Так отец совладелец?

– Нет, всё переоформлено на сына. Отец оборвал все связи, как сквозь землю провалился.

– Напомните мне, в чём мы подозреваем сына?

– Изначально таможня заподозрила занижение заявленной стоимости импортного товара, а дальше у них возникло подозрение, что хозяйственная деятельность является прикрытием чего-то другого. Но, если честно, и то, и другое – это копеечное дело.

– И мы пока не нашли никаких признаков этого другого?

– Так точно. За исключением загрузки значительных объёмов данных неизвестного содержания на никому не известный зарубежный сервер после каждого факта импорта.

– А что с ураном на раме его грузовика?

– Проехался по одной дороге с геологами и с глиной налипло.

– Значит, у нас ничего нет. Пусть таможня заставит его сдать образец товара на анализ. Если это ничего не даст, то на этом всё.

– Слушаюсь.

Кто-то с Иркутской таможни позвонил Роману Андреевичу в Забайкальск и спросил, не брали ли они проволоку на анализ. Он ответил отрицательно. Тогда Иркутская таможня снова направила в “Термо-Тех” своих людей. Им отрезали следующие пять сантиметров трубочки. Сотрудники с интересом следили, как маленький алмазный круг под струйкой воды медленно отрезает проволоку, пропущенную в две стеклянные трубки.

– Почему нельзя кусачками откусить? – поинтересовался один.

– Нельзя повредить торец трубки. Иначе в него невозможно будет вставить волокно, – объяснил директор. – В идеале нужно вообще лазером резать, но пока руки не доходят построить или купить установку, а этот моторчик и резак с “Алиэкспресса” стоили мне пятьсот рублей и два часа времени на пайку и сборку.

Столкнувшись на работе с Алиной, Роман Андреевич вспомнил звонок из Иркутска и рассказал ей о вопросе про анализ, а заодно в шутку спросил: «У Димы-то твоего новых идей на этот счёт не появилось?»

– Спрошу его вечером, – рассмеялась она. – Только мы про них уже совсем забыли.

Сын выслушал её с любопытством во взгляде и задумался. Алина терпеливо ждала, что ему придёт на ум.

– А знаешь, что было бы действительно интересно? – наконец спросил он. – Спилить половинку трубки вдоль и посмотреть на внутреннюю поверхность под микроскопом.

– Это зачем?

– Ну, вдруг на неё нанесено что-нибудь. Изображение там, полосатый код или азбука Морзе. Ну знаешь, как на оптический диск?

Алина молча взяла телефон, набрала начальнику и сказала: «Роман Андреевич, можно, Дима опять Вам свою версию предложит?»

Видимо, тот согласился, и она кивнула и передала телефон сыну. Он уже гораздо смелее и увереннее повторил свою идею.

– Хорошо, Дим, я передам в Иркутск, а там будет это им интересно или нет – это уже их дело, – ответил он. – Мы здесь всё, что могли, сделали.

В лаборатории, проводившей анализы для следователя из Иркутска, действительно спилили половинку стенки трубки на длину в сантиметр. Под обычным микроскопом поверхность металла казалась такой же, как любая другая, и только электронный микроскоп показал, что на неё нанесена спиральная дорожка из впадин меняющейся ширины. Как и предполагал Дима, это было похоже на метод записи, используемый на оптических дисках, только в два раза более сложная, а следовательно и ёмкая. А ещё там установили, что материал действительно вольфрам высокой чистоты, изотопный состав которого был космогенным. Получив снимки из лаборатории, следователь вызвал повесткой директора “Термо-Теха”.

– Поясните, что это такое, – сказал он, предъявляя снимки Ерофееву.

– Понятия не имею, – ответил тот, повертев снимки так и сяк.

– И Вам неинтересно, откуда они у нас?

– В принципе интересно, но я не вижу связи со мной и моим предприятием.

– Это обнаружила лаборатория, заглянув внутрь той самой проволоки, оказавшейся трубкой, которую Вы ввозите из Китая для своего производства.

– А, так это микрофотографии? Они сразу показались мне похожими на электронную микроскопию. Но нет, я об этом не знал: мы её только навиваем в спирали и запаиваем в лампы.

– Но ещё вы в неё вставляете оптоволокно и светите лазером.

– Да, в поисках трещин и неровностей.

– А почему это так важно? – поинтересовался следователь.

– Потому что любая неровность, а особенно трещина, вызовет локальный перегрев и значительно сократит срок службы лампы, – объяснил Ерофеев.

– И Вы вовсе не считываете эту информацию, чтобы передать третьим лицам?

– Ни о чём таком мне неизвестно.

– Опишите работу этой Вашей установки.

Директор повторил то же самое, что сообщил до этого таможенникам.

– Откуда вообще взялось всё это оборудование?

– Часть спроектировал и построил мой отец, а что-то он купил готовое.

– А программное обеспечение откуда взялось?

– Оно универсальное и подходит для любого оптического контроля поверхностей.

– Значит, Вы или Ваш отец в его разработке не участвовали и, как оно работает, не знаете?

– Ни в коем разе. Оно выдаёт максимальное отклонение и процент отклонений. Нас устраивает определённая величина. Вот и всё, что мы видим на выходе: график с помеченными пиками по длине. Если пики есть, но их можно обойти, то отрезаем для коротких ламп, а если нельзя, то бракуем отрезок.

– Нам нужна копия программы.

– Получить её Вы можете, но установить врядли. Она привязана к компьютеру.

– А если ваш компьютер сломается, что будете делать?

– Звонить поставщику и согласовывать перенос на новый. Они подсоединятся удалённо, вручную разрешат новую активацию, а старую заблокируют.

– Она что, связывается с их сервером каждый раз, когда используется?

– Да, ей требуется доступ в сеть.

Вместе со своим специалистом следователь посетил “Термо-Тех”, и тот снял образ накопителя, где была установлена программа.

– Очень вас прошу не запускать её с компьютера, подключённого к сети, – попросил Ерофеев. – Если это случится, то мою копию заблокируют, и мне придётся объясняться с поставщиком и убеждать их, что это не я слил её пиратам или кому там угодно.

Код программы оказался многократно защищён от взлома, зашифрован и испещрён проверками на исполнение под средствами отладки. Его контрольная сумма рассчитывалась по нестандартному алгоритму и хранилась во многих местах тела программы. Помимо этого, часть исполняемого кода каждый раз должна была загружаться с сервера поставщика в зашифрованном и упакованном виде, распаковываться и расшифровываться на лету в оперативной памяти, а затем затираться после окончания инспекции. Следствие зашло в тупик.

А в “Термо-Техе” катушка трубочки постепенно расходовалась на изготовление ламп. Когда от неё оставалось совсем немного, директор Ерофеев у себя дома зашёл на частный канал на ютубе и на нём открыл последнюю видеозапись. Её он скачал на внешний накопитель. На следующий день он не поехал домой после работы, а сел в грузовик и выехал из города на Качуйский тракт. Через Усть-Ордынский, Качуг, Жигалово и Окунайский добрался до Северобайкальска, а оттуда до Таксимо. Оттуда он направился в сторону Бодайбо, но на полпути свернул к Куикте. На полпути до неё он свернул на юг, остановился возле вулкана и пешком поднялся в его кратер, где поставил палатку, а рядом умный телескоп на треноге, подключённый к большой батарее, и дождался ночи. Когда стало совершенно темно, и весь небосвод засиял таким количеством звёзд, которые никогда не видны в городах, он подключил свой накопитель к телескопу. Найдя нужное ему небесное тело, он заменил окуляр на какое-то другое устройство и оставил телескоп самостоятельно отслеживать движение тела, а сам лёг в палатке спать.

Тем временем отрезок проволоки исследовали глубже, пытаясь установить, как трубочка была создана. Было очевидно, что она не просто вытянута, а каким-то образом сформирована уже с центральным отверстием и только потом растянута и обсажена до нужного диаметра. Такой технологический процесс не был известен науке, и им заинтересовались исследователи. Следователь обратился к поставщику трубочки и запросил их каталог. Они ответили не сразу, и в присланных ими материалах не содержалось никакого упоминания трубки. Когда он об этом спросил директора “Термо-Теха”, по его возвращении из отпуска, тот только вздохнул и развёл руками.

– Что это значит? – спросил следователь.

– Я не могу говорить за посторонних, потому что не знаю их цели и мотивы их поступков.

– А он не прост и подготовлен, – подумал следователь, но спросил только: – Но вам-то они почему-то трубку продают, причём регулярно.

– Мы с самого начала обратились к ним за проволокой и объяснили, для чего будем использовать, а один из их сотрудников спросил, не подойдёт ли нам трубка. Я имею в виду, мой отец обратился. Эти сообщения хранятся в нашем архиве. Он тогда провёл расчеты и выяснил, что трубка даже лучше. Но, как я уже говорил, у них она идёт куда-то на другие цели, и нам остаются только неликвиды. Вот этим-то и определяется регулярность, которая на самом деле нерегулярная: я еду в Китай каждый раз, когда у них остаётся целая катушка для нас.

Не желая сдаваться, следователь обратился в “ФД” с запросом о покупке копии их программы. На него свалился длинный ответ со множеством вопросов о цели покупки, предполагаемых изделиях, которые требовалось инспектировать, свойствах их поверхностей и многом другом, о чём он не имел представления. Специалисты помогли ему сочинить ответ, и вскорости из “ФД” прислали ориентировочную схему установки. Окончательный ценник составил сотню тысяч долларов. По крайней мере, они подошли к вопросу серьёзно и профессионально, но подозрения это не рассеяло.

– Да, мы не знаем, что они закачивают на зарубежный сервер, но мы в равной степени не знаем, что закачивают ещё миллион и маленькая тележка, – сказал следователю вышестоящий начальник. – Больше у нас на него времени нет.


Прошло всего пара месяцев, и Алина отправилась проверять очередной поезд из Китая. В одном спальном купе ехал тот самый предприниматель из Иркутска. Она велела ему предъявить поклажу, и он расстегнул молнию на своей единственной сумке с полотенцем, бритвой и прочими мелочами.

– Не могу поверить, что это именно Вы обнаружили, что я ввожу трубку, а не проволоку, и что внутри неё нанесены цифровые данные, – сказал он, как бы между прочим. – А ведь это так интересно! У Вас высшее образование?

– Какое там, – усмехнулась она. – Это мой сын догадался.

– Ваш сын? – удивился Николай Ерофеев. – Вы понимаете, что это значит?

– Что?

– Ваш мальчик на редкость умён, наблюдателен и образован. Сколько ему? По Вам судя, ему же не может быть больше шестнадцати?

– Пятнадцать ему.

– Он обязательно должен получить высшее образование и стать учёным. Иначе он будет зря тратить свои способности.

– А Вам-то что? – недоверчиво спросила Алина.

– Это моё чисто личное наблюдение и совет. Даже если он пока не намерен поступать в ВУЗ, очень прошу повлиять на него, чтобы он всё-таки сделал это.

– Вообще-то он хочет, – ответила Алина и спросила: – Вы в этот раз что, ничего не ввозите?

– Я съездил только до ближайшей станции, чтобы на обратном пути встретиться с Вами. Это не деловая поездка, а личная.

– Вот как? – удивилась Алина. – Вы потратились на билеты, чтобы уговорить меня отправить сына в ВУЗ?

– Да, только для этого.

– Это на Вас так подействовало расследование?

– Я ждал его много лет и надеялся, что кто-то, наконец, заметит и заинтересуется, а уж если заметят данные внутри трубки, то это вообще будет прорыв!

– Вы у меня не один, и мне надо досмотреть остальных пассажиров.

– Мы могли бы поговорить после? – спросил Ерофеев. – А особенно мне бы хотелось познакомиться с Вашим сыном и попросить его о том же лично.

– Не знаю. Вообще-то это не положено.

– Вы что, не люди? У вас нет обычной жизни? Вам не разрешено разговаривать с другими людьми, о которых Вы, к тому же, знаете все личные данные?

– Ладно. Если Вы сойдёте здесь, то мы можем встретиться после работы. На перекрёстке Пограничной и Краснармейской есть кафе. Я буду проходить мимо после шести.

Ерофеев усмехнулся и кивнул. Он сошёл с поезда, и некоторое время Алина даже видела, как он идёт по Железнодорожной к Пограничной. Досмотрев поезд, она оформила все бумаги на день и пошла домой после окончания смены в шесть. По пути она заглянула в кафе. Ерофеев заметил её, расплатился и вышел. Через несколько минут они были у неё дома. Дима опять сидел над уроками и удивился, увидев гостя.

– Знакомьтесь. Это Дима, догадливый старшеклассник, а это Николай Ерофеев, импортёр вольфрамовой трубочки, – вздохнула она. – Дима, Николай хотел поговорить с тобой о чём-то.

Дима был заметно смущён встречей лицом к лицу с тем, кого они все подозревали, и под которого так старательно копали. Ерофеева, казалось, это нисколько не смущало. Он пожал парню руку и спросил: «Ты сразу заметил, что мои катушки слишком лёгкие?»

– Вообще-то да, сразу, как только мама рассказала, – ответил Дима.

– А что навело тебя на мысль искать даты падения метеоритов? Это была нерегулярность ввоза мной катушек?

– Да, ведь бывали перерывы в несколько лет, а я подумал, что раз это для производства, то оно должно идти по какому-то ровному графику.

– Ты почти прав. Должно. Но нужно ещё учитывать, что бывают спады и подъёмы в спросе. А о нанесённых внутри данных ты догадался, когда узнал о методе контроля качества, который мы используем?

– Да, как только мама сказала, что вы буквально сканируете лазером всю внутреннюю поверхность, я сразу представил себе, как работает ДВД накопитель или блюрик.

– Ты понимаешь, Дима, что ты выдающийся молодой человек? Что у тебя есть все задатки учёного, такие как жажда знаний, эрудиция и способность сосредотачиваться на задаче и отыскивать её решение, и что их нужно развивать и использовать, а не дать им угаснуть, занимаясь чем-то скучным и приземлённым? Я намекаю, что тебе совершенно необходимо поступить в ВУЗ и далее в аспирантуру.

– Мы думали, что я пойду работать на таможню, – ответил Дима и взглянул на мать. – Ведь, благодаря ей, я всё знаю об этой работе.

– Это неплохая идея, ведь теперь ты, по сути, оказался замечен сразу на нескольких уровнях. Но ты достоин большего.

– Вы так уверены во мне?

– Совершенно. Если ты согласен, я могу позвонить в университет, который сам окончил, и предупредить их о твоём поступлении, чтобы тебе помогли. Как только ты определишься с факультетом, я точно так же могу позвонить в организации, где тебе предстоит проходить практики и попросить им дать тебе что-нибудь серьёзное, а не мытьё пробирок или протирку линз.

– Ему ведь ещё два года в школе отучиться надо, – заметила Алина.

– Самое время думать о будущем, – улыбнулся Ерофеев.

– А не извращенец ли он? – внезапно подумалось ей. – Не женат в свои сорок с чем-то лет…

– Потом, есть ведь ещё и школа при НГТУ и летняя школа для одарённых детей. Вам следует серьёзно подумать о его переводе туда.

– Но я-то привязана к Забайкальску работой, – вздохнула Алина.

– Дело ваше, ведь это ваши жизни. Моё дело только посоветовать. Что ещё я могу? Ровным счётом ничего: только смотреть и слушать. Насильно мил не будешь. В общем, вы подумайте и позвоните мне на работу. Где бы я ни был, моя секретарша свяжет вас со мной, и мы договоримся обо всём, что я предложил. Это, конечно, если вам вообще понадобится моя помощь, ведь Дима вполне может поступить и отучиться сам. Так ведь?

– Наверное, смогу, но с Вашей помощью, наверное, лучше?

– Конечно, лучше! Ну ладно, я пойду в гостиницу. Рад был познакомиться!

– Ну да, ведь Вашего поезда ждать три дня, – заметила Алина.

– Может быть, поймаю попутку до Читы, а оттуда каждый день.

– Но Вы не сказали, зачем там на самом деле точки и тире нанесены, – спохватился Дима.

– Вот, смотри, – улыбнулся Ерофеев.

Он достал из своей спортивной сумки планшет, запустил на нём воспроизведение списка каких-то видео файлов и положил на стол перед Алиной и её сыном. На экране были показаны обычные сцены семейных встреч, отдыха на природе, игр с домашними животными, вот только на них были не люди и не земные растения и животные.

– Что это? – удивился Дима.

– Это видео-письма из моего дома, с моей планеты далеко от Земли. Я мог бы получать их и другим способом, но мы поспорили с моим другом. Я утверждал, что рано или поздно их кто-нибудь обязательно заметит, а он не верил мне и считал, что никто не станет обращать внимания. Благодаря тебе, я выиграл. Пришлось, конечно, построить декорации в виде “Термо-Теха”, но что в этом плохого, если мои сотрудники в результате зарабатывают на жизнь?

– А что Вы здесь делаете?

– Это всё равно, что открыть какой-нибудь остров с племенем дикарей и построить на нём миссию. Не сочтите за грубость, но это правда. Только в отличии от миссионеров, я лишь смотрю и слушаю, а с вами первыми заговорил за много тысяч лет. Раньше я старался лично никогда не вступать в контакт, но время идёт, и жизнь меняется.

Он попрощался и ушёл, и мать с сыном некоторое время молча смотрели друг на друга.

– Странный он, – заметила она.

– Ну не знаю, – пожал плечами Дима. – Мне он слишком уж странным не показался.

– Это ты пока не замечаешь.

– Ну и что мы будем делать?

– Не знаю. Если он действительно инопланетянин, как утверждает, то его надо бы задержать. А если он просто тронулся, то его тем более надо задержать, чтобы лечить.

– Ты думаешь, эти видосы поддельные? Они слишком хорошего качества.

– А это точно не какой-нибудь сериал про пришельцев?

– Инопланетян, ты имеешь в виду? Думаю, нет. Скорее всего, они настоящие. Знаешь, мама, мне кажется, что надо поступить, как он советует. Не просто так же он приехал сюда, чтобы сотрясать воздух. Вон, ему ещё в гостинице придётся три дня прожить, глядя в потолок. Это как в тюрьме, только за свой счёт.

Алине показалось, что её сын сказал что-то важное.

– Ты считаешь, что мы живём здесь, как в тюрьме? – спросила она.

– А разве нет? Каждый день одно и то же.

– Ладно, тогда давай действительно подумаем.

Всю ночь и на следующий день Алине не давал покоя разговор с Ерофеевым. Она плохо выспалась и на работу пришла в скверном настроении. Это сразу заметил её начальник и спросил, какая муха её укусила. Она решилась всё рассказать ему.

– Ну ты даёшь, – удивился он. – А если он опасный маньяк?

– Мы же о нём все знаем, – пожала она плечами. – Кроме его россказней, всё выглядит нормальным.

– Его надо брать. Ты работай, не бери в голову, а я распоряжусь. Ты его записала?

– Нет, не догадалась, да и неудобно было.

– Жаль. Была бы улика для психиатров, а так придётся убеждать их, что у него не все дома.

В гостинице Ерофеева не оказалось. Со слов персонала, он туда зашёл, нашёл глазами камеру наблюдения, прошёлся под ней, спросил цену на номер и вышел на улицу. Позвонили в “Термо-Тех”, но там сказали, что Ерофеев больше у них не работает.

– Он же владелец, – изумился звонивший. – Как это, не работает?

– Он вчера передал предприятие в собственность сотрудникам. Теперь владельцы мы, – ответила его бывшая секретарша.

– Прямо так вчера?

– Вчера было закончено оформление.

Ерофеев исчез бесследно. Его квартира оказалась проданной в те же несколько дней перед разговором с Димой. Его пытались искать, но безуспешно. Узнав об этом, Дима спросил: «Неужели он обещал помочь, уже зная, что не сможет это сделать?»

– Бывают такие люди, – вздохнула Алина. – Наговорят с три короба, и в кусты.

– Что-то я сомневаюсь. А что если мы всё-таки сделаем, как он советовал?

– Хочешь поехать в интернат учиться, в надежде, что из этого что-нибудь выйдет? Это мне трудно всю жизнь, а ты мужик, и у тебя на таможне всё получится.

– Он прав. Нужно сделать, как он советовал.

– Упорный ты. Ну ладно, может быть, вы оба действительно правы.

Через два года Дима окончил школу и подал документы в институт. Не надеясь на самом деле на какую-либо помощь, он всё-таки позвонил в “Термо-Тех”, представился и спросил, можно ли связаться с Ерофеевым.

– Он оставил мне один номер для Вас, Дима, – ответила секретарша. – Сейчас я позвоню по нему, а там видно будет.

Через час она перезвонила Диме и сказала: «Я дозвонилась, и там меня выслушали и обещали помочь. Они знают, о чём речь, и что надо сделать».

– А мне они ничего не передавали? – спросил он.

– Передали вот что: дети не отвечают за поступки родителей.

Continue Reading
Further Recommendations

Diane: I thought this was a completed book. I find it frustrating that it is not. Until it is completed, I will not be recommending it to anyone

Bambi: Mir gefällt nur eines nicht- DAS ES NICHT WEITERGEHT! Bin total gespannt!

Marita: Quite a suspensful story. And steamy, really steamy. I like it a lot❤️

Fely: Can’t wait for the next one!!!! Fantastic book. Read it in less than a day while I was supposed to be getting things done. Love how the characters are gelling together.

Leticia: Esto es épico, la historia detrás, Y todo! Enserio Amo este trabajo, la creadora enserio es súper talentosaaa!!<3

lunahh1995: Sehr sehr gut geschrieben, bin gespannt wann es weitere Kapitel gibt.Super Lob an die Autorin, sehr guter Schreibstil

moniquegustafson: Loved reading it the entire time. Well written, moved fast and so satisfying. I loved the characters and how you weave several important issues into a love story. You paint a vivid picture of everything happeing. Keep writing more like this, I'd love to read them!!

Country Girl: Her husband is a dick and I hope you update it soon. I love it so far

viewcoco2007: Amazing story. I thank the author for writing these books. I loved reading all 3 of these books. I definitely would recommend reading them. 😊❤️😊

More Recommendations

Mary Wilkins: I LOVED IT!!! 🤗

LiquidGold: Loving this series so much! I just want to keep reading! Onto the next! Thank you so much for sharing! 💕💕💕

Trinity: You should make another chapter this is really good

Ron Schaefer: Well written series following all the characters in this book will keep you on the edge of your seat wondering what could possibly be next

mt7rv4: The writing style flows with a clear storyline & relatable characters. The elements of suspence are present as to who the main characters mate will be and what type of character they will have.

Genevieve: I like the book and I would tell people to read,there’s some words spelled wrong but who cares

About Us

Inkitt is the world’s first reader-powered publisher, providing a platform to discover hidden talents and turn them into globally successful authors. Write captivating stories, read enchanting novels, and we’ll publish the books our readers love most on our sister app, GALATEA and other formats.