Write a Review

Коллекционер

All Rights Reserved ©

Summary

Третий рассказ/повесть в серии "Загадки захолустья". Миллиарды лет назад возле Солнца появляется загадочная сфера, похожая на футбольный мяч, но размером с деревню. В ней обитает беглец из другого измерения. Он чего-то хочет добиться от Земли и её жителей и остаётся на ней до недалёкого будущего. Чего может хотеть и в чём может нуждаться творец вселенной, узнайте на страницах повести.

Genre:
Scifi
Author:
Noel Wellington
Status:
Complete
Chapters:
6
Rating:
n/a
Age Rating:
16+

Беглец

Третий рассказ/повесть в серии “Загадки захолустья“. Миллиарды лет назад возле Солнца появляется загадочная сфера, похожая на футбольный мяч, но размером с деревню. В ней обитает беглец из другого измерения. Он чего-то хочет добиться от Земли и её жителей и остаётся на ней до недалёкого будущего. Чего может хотеть и в чём может нуждаться творец вселенной, узнайте на страницах повести.

Эта повесть также опубликована на Целлюлозе.


СО стороны звезды Алтайс, дельты в созвездии Дракона, на расстоянии примерно четыреста астрономических едениц от Солнца откуда ни возьмись появился сферический объект диаметром около двухсот метров. Он был чем-то похож на футбольный мяч: его поверхность тоже состояла из шестиугольников, но только крохотных по сравнению с его диаметром, всего около пяти метров в поперечнике. Эта сфера сначала двигалась со скоростью около половины скорости света, но быстро замедлилась примерно до одной десятой от неё. При этом по окружности сферы, перпендикулярно направлению её движения, треугольные группы шестигранников раскрылись, как лепестки подсолнуха, и сфера начала чуть покачиваться, словно осматривая солнечную систему.

Вскоре сфера закрыла этот поясок, отклонилась от Солнца и зачем-то направилась далеко за орбиту Плутона. Там она подлетела к одной из самых дальних планет, довольно резко сбавила скорость на подлёте и заняла невысокую полярную орбиту. На стороне сферы, обращённой к планете, опять раскрылись шестигранники, создав некое подобие венчика ягоды шиповника. Оттуда в поверхность планеты ударил сфокусированный луч СВЧ размером не более ладони. За несколько земных лет сфера просканировала им практически всю поверхность планеты и составила трёхмерную карту. Затем на смену лучу пришли несколько от лазеров разных цветов: от инфракрасного до ультрафиолетового. Добавив к общей карте ряд уточнений, а также зафиксировав люминисценцию минералов на поверхности планеты под ультрафиолетовым облучением, сфера закрыла венчик шестигранников, покинула орбиту и повторила те же самые действия у следующей, ближе к Солнцу.

Так она добралась до Юпитера, где после сканирования резко сменила направление и нырнула в его атмосферу. Невзирая на ураганы, она опустилась сквозь всё более плотный газ и облака разнообразных туманов и пыли в океан жидких газов, спиртов и углеводородов и далее на его дно. Там сфера провела некоторое время, передвигаясь у самого дна зигзагом, от полюса к полюсу, и снова взмыла в небо. На подъёме ураганные ветры тут же смыли со сферы накопившиеся на ней отложения битума, смол и прочих не слишком приятных веществ. У Сатурна всё повторилось, вточности как и на Юпитере. Следующей была Церера, с которой сфера поступила так же как и с первой, самой далёкой планетой: лишь составила её трёхмерную карту. А вот у Марса сфера задержалась. Составив его карту, она снизилась в его атмосферу, долгое время парила на высоте всего нескольких сотен метров над его красной поверхностью, опустилась на дно его океанов и несколько раз зависла над его вулканами. Проведя в океане Марса несколько миллионов лет, сфера снова взлетела над его сушей, уже покрытой сине-зелёными водорослями, мхами и лишайниками. Её что-то встревожило. После этого сфера покинула Марс и в течение нескольких месяцев следовала по его орбите позади, на расстоянии около миллиона километров, двигаясь по спирали диаметром почти с его собственный. Видимо, убедившись, что Марс постепенно теряет атмосферу, сфера отправилась к Земле и повторила те же самые действия.

За этим она ненадолго слетала к Венере и совсем быстро посетила Меркурий. Оттуда она вернулась к Земле и осталась на её полярной орбите почти на тысячу лет. Здесь, в свете Солнца, стало видно, что поверхность сферы металлическая, серая, отполированная до блеска, а между составляющие её шестигранники прилегают друг к другу плотно, как притёртые. Когда они открываются, становится видно, что их толщина составляет около двух метров, а под ними находится тёмно-серая масса, которая кажется твёрдой и однородной, но в нужный момент меняет форму, как жидкость, и снова затвердевает. Проведя тысячу лет на земной орбите, сфера опять внезапно сменила направление и зачем-то опустилась на дно одного из океанов. Там она оставалась сотни миллионов лет.

В океанах возникла жизнь. Панцири живых существ размером от микроскопических до вполне заметных падали на сферу и вокруг неё, создавая осадочные породы: ракушечник, известняк, доломит. Постепенно всю сферу затянуло их толстым слоем, но она не двигалась с места. Из-за движения материков дно океана поднялось над водой и растрескалось. Выпадающие обильные дожди растворяли его и уносили с собой в океан. В какой-то момент трещина пробежала над сферой, а затем вода расширила её и постепенно обрушивающиеся берега ущелья обнажили сферу. Она продолжала лежать неподвижно, пока не ощутила сейсмическую волну от удара колоссальной мощности где-то далеко. Эта волна обогнула планету, и прежде чем вызванный этим ударом нагрев достиг сферы, она взлетела, разламывая над собой толщу известняка с такой же лёгкостью, как тетерев взлетает из-под снега, когда его обнаруживает охотник. Поднявшись за несколько минут в космос на высоту около десяти тысяч километров, сфера наблюдала, как всю поверхность Земли охватывает сияние пожара, распространявшегося от места падения астероида, как испаряются океаны, и как клубы дыма и пепла закрывают небо.

Проведя в космосе несколько тысяч лет и убедившись, что планета опять остыла, и вся вода выпала сначала в виде снега и льда, а затем и в виде дождей, сфера заметила первые признаки жизни во вновь образовавшихся океанах. Тогда она снова опустилась на дно одного из них, и всё повторилось. Опять прошли сотни миллионов лет, и на этот раз сфера оказалась на суше, но поверх осадочных пород её занесло песком и глиной с выросшего неподалёку горного хребта. Он продолжал расти, и рядом с ним нарастали ещё больше складок, одна из которых подняла с собой и сферу. Влажный воздух с постепенно отдалявшегося океана выпадал на хребте снегами, они уплотнялись в ледник, и он постепенно смыл и песок, и глину и стесал осадочные породы до базальта, а с ними понёс вниз, в долину и обнажившуюся сферу. В какой-то момент она оказалась на склоне и покатилась вниз под собственным весом, но шестигранные плитки на ней снова раскрылись и остановили её. На некоторое время они устроили какую-то непонятную пляску, раскрываясь и поворачиваясь в разные стороны, а затем снова закрылись, и сфера взлетела в космос и пересканировала Землю. С тех пор она то приземлялась, то взлетала примерно раз в тысячу лет, как по расписанию.

В один из таких взлётов сфера стремительно покинула Землю и удалилась приблизительно туда, где находился Уран. Возле его орбиты она расположилась возле пролетавшей там в тот момент кометы и опять раскрыла венчик шестигранников с её стороны. Комета начала распадаться на части, которые отбрасывало в сторону паром, бившим из образовавшихся на ней разрезов. По-видимому, сфера разрезала комету на мелкие куски одним из своих лазеров и продолжала делать это, пока та не превратилась в разрозненное облако кусков размером не больше нескольких десятков метров. После этого сфера потеряла интерес к комете и вернулась на Землю, где в очередной раз погрузилась в океан и провела там ещё сотню миллионов лет. Когда же её опять отмыло из-под осадочных пород дождями, она так и осталась лежать, частично выступая из склона молодого горного хребта.

Примерно раз в тысячу лет три шестигранника на её открытой стороне раскрывались, и из них в небо выстреливал сигарообразный объект размером с дельфина, который раскрывал в небе четыре длинных крыла и, как казалось, планировал по расходящейся спирали на высоте около километра над землёй. Он казался таким же серым и покрытым сеткой линий, как сама сфера. Покрыв круг радиусом километров в пятьдесят, он по прямой возвращался к сфере, убирал крылья и нырял туда, откуда взлетел. Так продолжалось около ста тысяч лет, пока в очередной облёт он не заметил ранним утром тонкий столб дыма от костра на берегу речки. Это был не лесной пожар, а именно костёр. Планер закружил над ним и обнаружил сидящих вокруг него восьмерых живых существ. У них были крупные, выдающиеся челюсти, большие зубы, заметные надбровные дуги и шерсть по всему телу. При них были грубые корзины, сплетённые из прутьев, а так же дубинки и грубо обколотые камни. В речке они наловили рыбы и теперь жарили её на костре. Это была семья: двое взрослых особей, двое подростков, двое детей и двое стариков.

Дальше стало ещё интереснее. Оказалось, что в лесу они были не одни. Оттуда к ним очень осторожно подкрадывались похожие, но другие существа. Они были меньше ростом и слабее. Их челюсти были меньше, а надбровных дуг почти не было. По сравнению с ними первые казались могучими великанами. Вторые носили звериные шкуры вокруг бёдер, а также поверх головы и на плечах. В руках у них были деревянные копья, обожжённые на костре и заточенные об камни. За спиной у некоторых были приторочены небольшие свёртки из шкур, перевязанные ремешками. Они координировали своё наступление жестами и имитацией птичьих криков. Когда они подошли к реке и оказались на опушке леса, все разошлись широкой дугой, окружив костёр. Некоторое время они выжидали, приглядываясь к сидящим вокруг великанам. Потом один, находившийся в самой середине дуги, крикнул сорокой, вскочил и с копьём наперевес бросился к костру. Его примеру тут же последовали остальные десять.

Нападающим нужно было пробежать около тридцати метров. Их, разумеется, заметили, и взрослые, подросток и старики вскочили и схватили свои дубинки. Первый из нападающих на полном ходу вонзил своё копьё в грудь взрослому самцу. Тот взмахнул занесённой дубинкой по горизонтали, целясь в голову, но нападающий молниеносно присел и пригнулся, и дубинка пролетела над ним. Заодно он сильным рывком выдернул копьё и приготовился ударить опять, но его противник замедлился, выронил дубинку и пошатнулся. Когда он упал на четвереньки, нападающий вонзил ему копьё в основание шеи и изо всех сил надавил, вонзая его глубже. Его соратники точно так же добивали остальных. Скоро всё было кончено. Убили всех, и взрослых, и стариков, и детей. Покончив с ними, нападавшие тут же съели всю рыбу, которую жарили на костре их жертвы.

Одного из нападавших перед смертью задел старый великан. Левая сторона его головы была рассечена ударом дубинки, и кровь лилась из неё по его шее и груди. Он сел на землю, шатаясь, и кто-то сбегал к реке, намочил кусок шкуры и приложил к ране. Первое время раненый держал компресс сам, но потом лёг и отпустил руку. Видимо гематома внутри черепа начала давить на мозг, и он постепенно начал угасать. Это видели остальные, но не слишком беспокоились о нём. Они начали сдирать с великанов шкуры каменными ножами, а когда содрали, то начали срезать с них и мясо. Покончили с разделкой они к вечеру, а черепа и крупные кости раздробили подобранными на берегу камнями. Мозг съели прямо на месте. Увязав мясо в шкуры, нападавшие ушли, забрав у своего погибшего копьё, шкуры и треугольный кусок кости на ремешке на шее, а его самого оставив, как есть, на берегу. Корзинки убитых великанов их не интересовали, и они только съели оттуда немного орехов и ягод. Планер продолжал кружить высоко в небе, следя, куда они направятся.

Со своей ношей оставшиеся десять прошли в том направлении, откуда и появились, около трёх километров и оказались в узкой долине, по дну которой протекала узкая речка. В обрывах с её обеих сторон были пещеры, в которых жили и другие такие же люди, в основном женщины, подростки, дети и немного стариков. Они все радостными криками приветствовали вернувшихся охотников. Те подошли к своим пещерам и развязали шкуры. Всё племя набросилось на принесённое ими мясо, а сами они принялись рассказывать на примитивном, односложном языке, что выследили чудовищ у реки по дыму их костра и всех убили. Племя ликовало. В их словах слышалась лютая ненависть по отношению к чудовищам и радость от того, что их больше нет рядом.

Всё это слышал планер, снизившийся и незаметно приземлившийся на скалах над долиной. Он также запечатлел, как некоторые подрались из-за своей доли мяса, и как охотники и их женщины получали самое лучшее. Мяса было не так уж много на каждого, и все смогли лишь насытиться на один раз, но не запасти ничего. Планер понаблюдал ещё немного за ними, а затем столь же незаметно улетел и вернулся к своей сфере. Там записанный им фильм просмотрел некто, обитавший в самом центре сферы. В полнейшей темноте невозможно было различить, кто это был. Поблизости находился ряд полостей, в одной из которых по-видимому хранилась коллекция сувениров или находок. Их общей чертой было то, что все они были размером с небольшой арбуз.

Это были: прекрасная раковина морского моллюска, переливавшаяся перламутровыми цветами от белоснежного до ярко-розового изнутри и от светло-серого до почти чёрного снаружи; раскрывшаяся шишка хвойного дерева, из которой выпали все семена или орешки; красно-бордовый с чёрными пятнами панцирь насекомого или ракообразного, оставленный хозяином при линьке; неправильной формы алмаз чистой воды с редкими вкраплениями тёмно-бордового граната, графеновых волокон и даже с капелькой воды в самой середине; золотой самородок с вкраплениями кварца; платиновая монета или медаль, изображавшая вид на поросший деревьями остров в океане; шкатулка-головоломка из яшмы или агата; наконечник копья из метеоритного железа с высоким содержанием хрома, никеля, ванадия и молибдена, выкованный кустарным способом, но так тщательно и аккуратно, что в нём невозможно было глазом найти изъяна; и ещё ряд столь же разнообразных, но не совсем понятных или знакомых предметов, из которых, пожалуй, можно было опознать лишь процессор в виде шестигранной призмы с круглым отверстием в центре для охлаждения, имевший в общей сложности около ста тысяч выводов, большинство из которых были оптическими, а остальные силовыми.

Владелец этой коллекции никак движением или голосом не прореагировал на увиденную запись, но планер снова взмыл в небо и вернулся на скалу над долиной. Там он приготовился чего-то ждать. Наступила ночь, а ранним утром один из участников вчерашнего нападения взял копьё и один отправился в противоположную сторону по долине. Когда он отошёл так далеко, что за деревьями его не было видно, планер взмыл в ввысь и принялся кружить над ним. Человек шёл всё дальше, постоянно осматриваясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Выше по долине располагалось озеро, и он вышел на его берег. Там планер спикировал на него и обхватил верхнюю половину туловища, как будто на него уронили сверху огромный кусок теста, раскатанный в лепёшку. Несколько секунд человек пытался высвободиться, но потом беспомощно повис в этой ловушке. Она продолжала удерживать его минут десять, а потом выпустила, и он упал на землю без сознания. Бесформенная лепёшка снова приняла форму планера и взмыла в небо. Несколько минут она кружила на высоте пары сотен метров, пока человек не пришёл в сознание, а затем поднялась высоко и вернулась в сферу.

Человек сел и схватился за голову. Она болела, просто раскалывалась. Он попытался встать, но голова кружилась, и он был вынужден опуститься на землю и схватиться за неё руками. В его глазах всё плыло, и он чуть не упал даже с четверенек. Головокружение и головная боль медленно проходили. Просидев на земле ещё несколько минут, он смог встать, опираясь на копьё, и некоторое время стоял. В озере плескалась рыба, которую он хотел поймать, но ему было не до неё. Постояв ещё немного, он всё же заставил себя войти в воду и занести копьё. У него ушло дольше поймать рыбу, чем обычно, и он сразу направился обратно к пещерам, вместо того, чтобы продолжить рыбалку. Вернувшись, он отдал её своей женщине и лёг в пещере.

– Ку́но, тебе плохо? – тихо спросила она.

– Заболела голова у озера, – так же тихо ответил он.

Распространяться об этом не следовало. Услышав о его болезни, у неё могли отнять рыбу. Поэтому он постарался не подавать виду. Боль постепенно проходила, но начали дрожать руки и болеть суставы и мышцы, и его начало тошнить. Он встал и, превозмогая боль, ушёл к реке, где его вырвало, и он напился, надеясь, что ему станет лучше. День был испорчен и потрачен зря, и только к вечеру ему стало несколько лучше. На следующий день, к счастью, ни следа от внезапной напасти не осталось. Куно чувствовал себя лучше, чем раньше, а ещё он начал замечать такое, о чём раньше не задумывался.

Глядя, как камни в очаге рассыпаются в пыль там, где они ближе всего к огню, Куно заинтересовался этой пылью и почему-то смешал её с водой в подобие теста. Из него получились сначала бесформенные комочки с отпечатками его пальцев и ладони. Потом они высохли, а полежав ещё, они затвердели и снова превратились в камень. Чем дольше они лежали в пещере, тем твёрже становились. В свободное время он продолжал возиться с каменной пылью и однажды смешал её с песком с берега озера, вылепил из этого теста продолговатый кусок, в котором оставил канавки остриём своего копья и надолго положил его возле своего спального места. Когда прошли несколько месяцев, и этот рукотворный камень стал твёрдым, Куно начал использовать его, чтобы затачивать копьё. Глядя на него, и другие сделали так же.

Поразмыслив о своём изобретении, Куно точно так же заточил кость копытного животного, убитого им на охоте. Мысль была ему понятна, но он поначалу не знал, как её реализовать. Он надел кость на палку, но ему казалось, что её конец слишком слаб и скоро сломается. Это натолкнуло его на мысль наоборот связать две палки по обе стороны кости. Возясь так и сяк, он понял, что в наконечнике копья нужно проделать разрез и вставить туда кость. Просто так она держаться, разумеется, не собиралась, и нужно было чем-то закрепить её. Куно перепробовал несколько разных материалов: разные виды коры и кожи, и, наконец, лыко, на котором он остановился. Оно подходило лучше всего.

Это одно племя, а точнее потомки Куно, начали продвигаться в развитии быстрее других. Так продолжалось несколько сотен лет, в течение которых планер регулярно наблюдал за ними. Но потом племя вымерло по тем или иным причинам, и он приступил к поискам другого. Проходили века, тысячелетия, миллионы лет, и сфера и планер продолжали делать одно и то же: находить способных особей и изменять их. Увы, ни им, ни ей не везло: то менялся климат, то прилетал астероид или комета, то извергался большой вулкан, и все подопытные вымирали. В основном, конечно, сфере досаждали астероиды, и она на время прекратила свою бурную деятельность в области генной инженерии и заснула на несколько десятков миллионов лет, за которые Солнце и планеты успели, как пылесосом, всосать в себя большинство стремглав летавшего по системе космического мусора. Несмотря на, казалось бы, неудачи и задержки, что-то в Земле привлекало сферу, и она оставалась на месте, хотя явно могла улететь куда-нибудь на другой край вселенной. Внутри сферы спал её владелец и пилот и видел сон о своём прошлом.

Над городом, построенном на платформе, возвышавшейся над уничтоженной землёй на высоких, толстых колоннах, появилась тёмная туча. Её приближение возвестили сирены воздушной тревоги, и защитники города спешили на батареи противовоздушной обороны, хотя почти всем в городе было ясно, что наступил его последний день, и отбить нападение не удастся. Эта тёмная туча состояла из десятков тысяч клиновидных кораблей, контргравов, способных поднимать в небо любой вес груза, лишь бы он поместился на палубах. Они висели в небе, как сосульки на краю крыши, остриём вниз, чтобы отражать огонь с земли. Последний раз контргравы были снаряжены жителями города и их соотечественниками для обороны, но из-за оплошности или предательства все они попали в руки врага. Враг был недостаточно развит, чтобы сразу воспользоваться ими, и недостаточно силён, чтобы победить, поэтому он увёл их глубоко в свой тыл и затаился там. Это была временная победа, давшая жителям города передышку. Её использовали, чтобы построить город и попытаться обезопасить его. В него свезли все орудия и все истребители, которые оставались после войны. В течение долгих веков шпионы из города проникали на территорию врага и физически ликвидировали всех, кого удавалось связать с попытками врага освоить контргравы и снарядить их для войны. Это была непростая задача, и среди шпионов были потери, много потерь.

Сейчас город должен был решить: сдаться и погибнуть от рук врага, не знающего пощады, или сражаться и положиться на непредсказуемость судьбы. Судя по тому, что батареи противовоздушной обороны начали обстрел приближающейся армады, как только она подошла на расстояние прицельного выстрела, решение стало ясно всем, кто не был осведомлён. Город решил драться до последнего. Первые попадания яркими точками вспышек стали видны почти сразу. Вскоре в пустошь за городом упал первый контргравов, за ним ещё несколько, но вся армада продолжала плыть в сторону города. Прозрачная вертикальная стена, окружавшая город и защищавшая его от нападений из пустоши, начала медленно наклоняться и расти к его центру. Это требовало энергии, и она была перенаправлена на генераторы стены. Кварталы города погружались во тьму, и в них останавливалась вся производственная деятельность, вставал транспорт, прекращали работать системы жизнеобеспечения. Жители, не занятые в обороне, поспешили в убежища. Среди них был и владелец сферы, но в какой-то момент он остановился на платформе, соединявшей здание, где он жил, с лифтом в убежище. Он стоял и смотрел, как первые контргравы, прорвавшиеся сквозь плотный огонь батарей, приближаются ко всё ещё незащищённому центру города.

С них должны были высадиться десантники врага. Они посыпались бы вниз в ходячих и летающих костюмах-скелетах, но вместо этого первый же контрграв, как гигантская сосулька, рухнул на силовые генераторы в центре города, разрушая их и разрушаясь сам. Этого не ожидал никто. Падая, контрграв повредил один из множества генераторов, но этого оказалось достаточно, чтобы вывести из строя одну батарею. Другой подплыл к тому же защищённому кварталу в центре города и тоже упал вниз. Их команды согласились погибнуть для успеха операции по уничтожению города. Враг с лёгкостью расставался с контргравами баснословной стоимости, словно кидался камнями. Такого горожане не могли ожидать. Теперь они потеряли одну батарею, и защитная стена замедлила свой рост в направлении центра города.

– Это безнадёжно, – сказал себе вслух хозяин сферы. – Нам не выжить. Мы все уже мертвы.

Батареи противовоздушной обороны могли бить только по тем контргравам, которые ещё не достигли незащищённого центра города. Чем ближе те подлетали, тем больше выстрелов уходило, чтобы сбить один. Время работало против защитников города. Да, они продолжали сбивать контргравы, и те падали на всё ещё наклонную защитную стену и соскальзывали по ней с города в пустошь. Но этого было недостаточно, потому что туча выстроилась клином и продолжала своё движение к центру города. Истребителям нужно было время, чтобы взлететь, и противовоздушная оборона изо всех сил пыталась дать им это время.

– Сколькими ещё враг пожертвует? – спросил себя хозяин сферы. – Они не считаются с потерями.

Он взглянул вниз. Большинство жителей его квартала уже спустились в убежища. Он посмотрел, как толпа у лифтов редеет по мере того, как они уносят её вниз, но покачал головой и, вместо того чтобы присоединиться к ним, направился в противоположную сторону: обратно в здание, в котором жил, и на его лифте в самый низ, в подвал. Там он бегом бросился к двери аварийной эвакуации и сорвал с неё печати. Открыв дверь, он взглянул за неё. Винтовая лестница широкой и крутой спиралью уходила вниз, вокруг колонны, поддерживавшей город. Она не достигала земли, чтобы оттуда не могли подняться дикие животные, опасные мутанты, порождения последней войны. Вместо этого нужно было выпустить последний участок лестницы с платформы там, внизу. Ветер завывал в перилах и ступенях лестницы. Сверху доносился приглушённый платформой города вой сирен и раскаты взрывов. В отдалении под платформу валились вырванные орудиями столбы материала контргравов, среди них детали генераторов и двигателей и разорванные части тел солдат врага, оказавшихся в месте попадания. Он не видел деталей, а только знал, что так должно быть. Последний раз он видел такое вблизи во время последней войны, и это было неаппетитное зрелище.

Помедлив несколько секунд, хозяин сферы бросился бегом по лестнице вниз. Дверь закрылась за ним и сама заперлась. Это был лишний повод не поворачивать назад. Несколько минут он бегом спускался по лестнице, останавливаясь на отдых и снова бросаясь вниз, пока не добежал до платформы. Отсюда было два пути: вниз, на землю, по спускающейся лестнице, или в одну из эвакуационных сфер, которые висели на кольцевых держателях вокруг штанг, между платформой города и землёй в отдалении. Внизу ждала верная смерть, потому что у него не было ничего для защиты: ни бронированного костюма, ни оружия. Он ступил на паром, доставляющий беглецов в сферу эвакуации, и сорвал аварийный выключатель. Паром под его ногами вздрогнул, отделился от края платформы и понёс его прочь, в сторону одной из сфер. Когда он был уже близко, два шестигранника облицовки сферы открылись, как ворота, с его стороны, и паром плавно остановился у кольца, на котором лежала сфера. Она стала жидкой, расступилась и обняла его, чтобы затянуть в самую середину, когда он ступил в неё с парома. Створки оболочки закрылись за ним. Теперь сфера была надёжно защищена от любого воздействия извне и способна некоторое время выдержать даже прямые попадания из орудий главного калибра.

– Ты, Коре́м, стал предателем, дезертиром, – сказал он сам себе вслух. – Ты бросил своих братьев и сестёр. Некоторое время Корем медлил. Он не знал, чего ждёт: что он сам передумает и вернётся, или что что-то произойдёт и заставит его это сделать, но ничего не происходило. Он всё так же находился в уютной, тёплой и мягкой темноте в центре сферы, которая должна была поддерживать его жизнь.

– Ты потерял всё в этих войнах, – продолжал он говорить сам с собой. – Пока имело смысл сражаться, ты сражался, но сегодня наступил день поражения независимо от того, что ты предпримешь. Всё кончено. У тебя не осталось никого и ничего, за что можно биться. Даже если бы тебя была тысяча, это бы ничего не изменило. В контргравах миллионы норлов.

Видимо, это убедило Корема принять решение. Сферы были рассчитаны на тысячи эвакуируемых горожан, но он не стал ждать больше никого. Сфера ожидала команду, и он подал её: создать новое измерение, открыть проход в него, и переместиться туда. Сферы делали это сами, и результат зависел лишь от момента. Двух одинаковых измерений быть не могло, все были уникальны и непредсказуемы, потому что зависели от массы случайных факторов в этом, исходном измерении. Это было необходимо, чтобы сделать невозможной погоню или, по крайней мере, затруднить её.

Изнутри сферы ничего из этого не ощущалось. Она не сдвинулась с места, не повернулась, не остыла и не нагрелась. Всего лишь сигнал окончания спасательной операции сообщил Корему, что он больше не под платформой города, а в другом мире, формирование которого закончено, и время сдвинуто на окончание начальной фазы. Ему было почти всё равно, настолько он был противен себе за предательское бегство. Два шестигранника облицовки стали прозрачными, и сфера пришла в медленное вращение, чтобы Корем мог осмотреть новую вселенную. В ней было пусто, темно, и вдалеке светились скопления материальных объектов. Наугад выбрав одно, он направил сферу к нему. Нужно было чем-то заняться, где-то скоротать время.

– И сколько этого самого времени мне оставаться здесь? – подумал Корем. – Переждать штурм и вернуться посмотреть, как всех убивают? Все решили драться. Мало кто воспользуется эвакуацией. Или, может быть, подождать, пока всех не убьют, и вернуться посмотреть, как разграбят и разрушат город? Или уже дождаться его разрушения и вернуться, чтобы посмотреть на руины?

Тишина, молчание были ему ответом. В этом мире не было никого, кто мог бы его слышать. Вечность в одиночестве ждала его, реши он здесь остаться.

– Хуже всего было бы вернуться и застать ещё живых, – думал он. – Не хочу смотреть в их глаза: осуждающие, обвиняющие: мол, мы дрались, а ты нет.

Сфера разгонялась для прыжка в пространстве, и ускорение неприятно давило на пилота. Он пожелал уснуть на всё время перемещения. Проснулся он в гораздо более густом облаке небесных тел. Ничего не чувствуя, он наугад выбрал одно из них и опять провёл какое-то время во сне. Это тело было звездой и ничем больше. Облако раскалённого газа поверх жидкой плазмы над твёрдой плазмой. Бесполезный язык пламени, тлеющая головня в пустоте и ничего больше. Пришлось отправляться к соседнему. Этому кочевому образу жизни предстояло стать его рутиной: сон, перемещение, осмотр, и так по кругу, возможно, триллионы раз.

– Ты преувеличиваешь, – сказал он самому себе. – Генератор измерений создаёт разумное количество обитаемых объектов. Зачем ты так поступаешь? Решил бежать, беги, но ныть и жаловаться тебе ещё рановато.

Теперь встал вопрос, куда и как двигаться. У Корема теперь были две точки для ориентира. Ему пришло на ум, что в этом хаосе из светящихся пылинок было легко запутаться. Да, конечно, сфера помнит маршрут, но если бы не помнила, то уже после второй звезды он не знал бы, куда двигаться дальше.

– Я даже скривиться, усмехнуться, скорчить себе рожу не могу, – подумал он.

Ранение в последней войне повредило нервный шнур и лишило его выражений лица. Врачи восстановили движение век и частично губ, но в послевоенной разрухе не было условий для восстановительной хирургии. Теперь в шее Корема находились нервные импланты, а они не вечны, но ему было всё равно, потому что он принял решение и приготовился провести остаток жизни в эвакуационном измерении. Здесь улыбаться и посылать воздушные поцелуи было некому.

У Корема случился приступ ненависти к врагу, к но́рлам. Этому народу постоянно чего-то не хватало. Они были ненасытны в своём стремлении жить ярко, броско, на широкую ногу. У них всё должно было блестеть, сверкать, лосниться, быть вычурным и гротескным. Всегда разодетые в крикливые цвета и роскошные ткани, всегда увешанные ювелирными украшениями, награждённые целым иконостасом орденов, окружённые кричащей роскошью, всегда источающие запахи парфюмерии, которыми от них разит за версту, и окружённые оглушительной музыкой, они ни на секунду не останавливались в ограблении всех и всего, до чего могли дотянуться. Других, не норлов, они могли лишь порабощать, унижать или уничтожать. Когда-то о них питали иллюзии, верили, что с ними можно договориться, но норлы всегда нарушали договорённости, а если это приводило к их поражению, то корчили из себя несчастных, несправедливо обиженных, угнетённых и преследуемых. А потом всё повторялось.

– За всю историю никто ни разу не довёл дело до конца, – думал Корем. – Вот почему я бежал и не стал сражаться вместе с остальными, чтобы в итоге погибнуть или быть захваченным в рабство и всё равно погибнуть, но позже. Я уже видеть не могу наше просвещённое, гуманное правительство, которое никогда ничего не доводит до конца. Им наплевать на жизни рядовых бера́йя. Они лишь непоколебимая вершина бюрократической пирамиды. Они оперируют критериями, числами. Для них семьдесят пять процентов – это всегда успех. Что бы ни происходило, стоит достигнуть этой магической величины в три четверти, как они приступают к взаимным поздравлениям и восхвалениям. Говорят, что чтобы стать государственным деятелям, нужно сделать операцию по удалению ушного нерва и пересадке его в нос, чтобы чувствовать, чем пахнет, но никого не слушать.

Он думал о том, что норлов следовало уничтожить до последнего ещё во время первой войны с ними. Она состоялась, когда норлы впервые расширили свои границы настолько, что вступили в контакт с государством берайя, и была короткой и победоносной. Берайя отбросили норлов далеко в их земли и захватили большие территории. Потом было ещё много войн, и все они заканчивались мирным договором и отступлением. Уже во время второй в обществе заговорили о том, что норлы – это проблема, у которой может быть только одно решение, но все эти разговоры были насильственно прекращены. Пошли слухи, что каждый раз высшие чины получали от норлов богатые взятки. Именно тогда пошатнулся дух берайя, и через их общество пролегли первые трещины. Никто не хочет ощущать себя преданным, а особенно преданным неоднократно.

– «Как же так? Мы же цивилизованные, просвещённые!» говорили тогда высокопоставленные чиновники. Ну да, мы-то просвещённые, а они нет, – думал Корем. – Каждый раз, когда тебя кто-нибудь стыдит и упрекает в намерении жестокого обращения с врагами, знай: тот, кто стыдит, тот и есть настоящий враг. Он хочет, чтобы враги были всегда, и всегда можно было руководить обороной от них.

Во время третьей войны ветераны первой и второй практически совершили государственный переворот, когда им приказали остановиться перед столицей норлов. Высшее военное и политическое руководство тогда перепугалось не на шутку. Их окружили тысячи возмущённых ветеранов и требовали дать им стереть норлов с лица земли. Многие потеряли семьи во время вторжения, и симпатий к этим ублюдкам не питал никто. Тогда было роздано бесчисленное количество обещаний, заверений, наград и компенсаций. Тогда Корем потерял отца, и ему были близки чувства и требования восставших ветеранов. Пока не было заключено перемирие, войска договорились незримым и неслышным солдатским телеграфом, и норлов не брали в плен, а гражданские норлы все оказывались случайными жертвами. Опустели целые провинции перед их столицей. Но ублюдки плодятся быстро, благодаря их немудрёному образу жизни, их земли пустовали недолго.

– Если бы только нам тогда дали завершить начатое, – думал Корем. – Сейчас не пришлось бы строить город на платформе, создавать защитную стену и терять бесценные генераторы и невосполнимое население, да и мне не пришлось бы бежать. Но нам не дали. Чего они боялись?

А боялись они прецедента, который пошатнул бы их власть. Боялись они позволить рядовым берайя ощутить, что это они обладают властью над своими жизнями, что они могут что-то решить сами, без указки с вершины пирамиды власти. Там мыслили числами, соотношениями, процентами. Для них достижение показателя означало успех. Как только стрелка заползала за рассчитанные ими показатели, за которыми победа считалась достигнутой, власть считала дело сделанным и приступала к взаимным поздравлениям и награждениям. То, что это приведёт к повторению всего: вторжений, потерь, мобилизации, отвоёвывания потерянных территорий – это власть никогда не волновало. Воюют не правители, и поэтому им всё равно. Они могут разбрасываться красивыми высказываниями, придуманными и продуманными для них специально натренированными советниками. Слово – это единственное, что есть у власти. Словами она правит и словами же награждает и наказывает, а делать и страдать приходится рядовым берайя.

Вдогонку появилась другая, гораздо более циничная мысль: что власть – это всегда предатели. Они специально ничего не доводят до конца из страха, что у них не будет причины для важной и срочной деятельности. Назвать это работой Корем не мог: ему было противно. Он был уверен, что норлов не добивают, чтобы генералы могли командовать армиями, министерства могли осваивать бюджеты, и все остальные чиновники были бы при деле, занятые награждениями друг друга и совещаниями о том, что же делать в очередной раз с проклятыми норлами. Командуй он армией в ту первую войну, он бы дошёл до дальних границ Норладу́та и оставил бы позади себя только трупы и развалины. Вот тогда бы точно не было ни второй, ни третьей, ни вот этой последней норладутских войн. Во вторую войну он потерял брата, и норлы засыпали весь Берайяди́р мутагенами. После этого жизнь в нём стала невозможной. Вместо того, чтобы стереть норлов с лица земли, колоссальные средства были потрачены на строительство города на платформе. Рядовые берайя лишились всех своих земель. Для них это была трагедия и потеря всей жизни и смысла в ней, а для правительства ничего не изменилось: как правили, так и продолжили.

– Я всю жизнь был хорошим, – думал Корем. – Когда меня учили, я воспринимал и соглашался. Когда я работал, то делал это так, чтобы всем вокруг меня было хорошо. Когда меня призвали служить, то я добросовестно воевал. За это я не получил ровным счётом ничего, кроме дешёвых наградных жетонов и двух табличек на похоронной стене с именами Ксайв и Фебе́л. Хватит. Теперь я сам за себя и проживу остаток жизни, делая то, что считаю нужным. За эту эвакуационную сферу я давно отработал, и она принадлежит мне по праву, потому что всё, что я должен был получить за работу и службу, уничтожили норлы, которых оставили в живых вопреки моим протестам. Я предупреждал, но меня не послушали. Это моё измерение, только моё, и я могу делать в нём и с ним всё, что взбредёт мне в голову. Такой будет моя месть за то, что моё мнение никогда не интересовало тех, кто мог принимать решения. Стоило мне и другим, таким как я, открыть рот, как сразу же прилетал окрик сверху. Потом на нас натравливали целую орду профессиональных критиков, и всем становилось противно опровергать потоп бреда, льющийся из их уст. Сегодня они доигрались, и я не собираюсь в очередной раз спасать их.

Насчёт "сегодня" Корем преувеличивал. Сжатое эвакуационной сферой время отсчитало около двух миллиардов земных лет за те секунды, которые прошли по его ощущениям. Но он знал это и не хотел вдаваться. Ему было всё равно, потому что поправить его было некому, а если бы кто-то и был, то он бы не обратил больше никакого внимания. Теперь в его мире он был главным, и он решал, чему быть, а чему нет.

– Создам себе такой мир, о котором всегда мечтал, – думал Корем. – Там не будет никого, кроме меня, а это значит, что порядок и гармония будет царить в нём. Вот только найду подходящую звезду и планету.

Искать пришлось долго. Слишком много было таких звёзд, у которых планет не было вообще, и таких, вокруг которых планеты обращались по траекториям, которые привели бы их к падению на звезду или столкновению между собой. Корем терпеливо искал, осматривал, выстраивал траектории и рассчитывал их долгосрочный прогноз на изменение. Это была обычная баллистика, которой он занимался полжизни. После пары дюжины осмотренных звёздных систем он начал привыкать к их типам, и скоро ему было достаточно взглянуть на следующую издалека, как становилось ясно, что возле неё нечего делать. Иногда после этого он просто таранил звезду сферой, делая это из озорства на пути к следующей. Всё равно это ни к чему не приводило и никого не могло расстроить или возмутить.

– Никак не могу отвыкнуть думать о ком-то ещё кроме себя самого, – подумал он. – Мне необходимо избавиться от этого комплекса частицы общества, который всегда заставляет оглядываться и ждать чужого мнения или одобрения, прислушиваться к нему и оценивать, соответствует ли оно моим собственным нуждам и привычкам. Катись оно пропадом. Пора придумать всё новое: новое мышление, новую мотивацию, новую...

Корен хотел подумать, новую этику, но отогнал эту мысль. Этика была ему больше не нужна. Теперь всё решает только он. Всё будет происходить так, там и тогда, когда ему хочется, нравится и интересно.

– Раньше играли в меня, – подумал Корен. – Этому пришёл конец. Теперь играть буду я и по моим правилам. Осталось найти, в кого играть. Для этого придётся потрудиться.

Посетив ещё несколько десятков звёзд, он нашёл вроде бы подходящую систему. Нужно было внести некоторые изменения, добавить несколько штрихов к картине. У планеты не хватало массы и кое-каких элементов, а так же почти не было воды. Масса нашлась на соседней планете. Он столкнул их, оказав сферой давление на другую, меньшую. Сфера продавливала небольшую, холодную планету насквозь несколько лет, и так снова и снова. Заняло это десятки миллионов лет, но терпения у Корена было не занимать. Потом столкнувшиеся планеты снова сбивались в одну и остывали. За этим последовала бомбардировка планеты ледяными кометами, целыми или порезанными на куски. Сто миллионов лет стараний создать пригодную для жизни планету увенчались успехом. Пошла эволюция микроорганизмов в океане, жизнь вышла на сушу, и стало даже интересно. Он ждал и наблюдал.

К некоторому разочарованию Корена, разумная жизнь, которую он так ждал, оказалась очень похожа на него самого. Та же осевая симметрия, примерно тот же соотношение размера с другими формами, похожее строение и образ жизни. Он понял, что надеялся на что-то другое, оригинальное, интересное, и это понимание заставило его даже на время покинуть планету и удалиться от звезды во тьму межзвёздного пространства, чтобы поразмыслить в полной тишине и покое. Вскоре он понял, что разумное существо может быть только таким и никаким другим.

– Процесс питания начинается с всасывания готовых веществ через мембрану клетки и постепенно усложняется до всасывания через кожу. Затем потребность существа в питании растёт, и в окружающей среде концентрация питательных веществ оказывается недостаточной, – думал он. – При этом процесс переработки питания усложняется и удлиняется во времени. Из-за этого возникает пищеварительный тракт и тороидальная форма организма. Усложнение питания приводит к необходимости перемещения, и этот процесс растёт как снежный ком. У организма появляются конечности и органы чувств. Потребность в питании всё возрастает, доступность пищи падает, и это приводит к усложнению организма. Ориентируясь в пространстве, организм приобретает осевую симметрию. Разум начинает развиваться с удлинением срока жизни, когда молодые особи получают возможность наблюдать жизнедеятельность предыдущих поколений. Это возможно только у всеядных видов, потому что только они могут пережить частые изменения климата. Разум продолжает развиваться только у тех особей, которые недостаточно хорошо приспособлены к своей среде. Таким приходится использовать орудия, и вот развиваются конечности, удлиняются пальцы, и один или два противопоставляются. Разумные существа не могут иметь большого разнообразия. Они неизбежно все похожи друг на друга. Это не моя оплошность, а неизбежное последствие физики и математики наших измерений.

Примирив свои ожидания с реальностью, Корем вернулся на планету и приземлил сферу на одной из гор неподалёку от районов обитания разумных существ. Оставалось ждать и наблюдать. Это заняло около двадцати миллионов лет. Разумные существа на планете прошли путь развития от покрытых мехом животных, обитавших в кронах деревьев, до их далёких потомков, летавших в космос и строивших стоэтажные небоскрёбы. А заодно они начали поступать точно так же, как и берайя. Убедившись в этом, Кроем покинул эту звёздную систему, получив в подарок на прощание от тех немногих, кто знал о его существовании, ту самую раковину. Отдавая её Корему, существо с этой планеты, покрытой океаном, среди которого возвышались десятки тысяч островов, сказало с горечью: «Мне очень жаль, что мы разочаровали тебя. Мне бы очень хотелось, чтобы где-то ещё ты, наконец, нашёл то, что ищешь».

– Я даже не знаю, возможно ли это, – ответил он. – Существование определяет мышление, а законы природы определяют существование. И в моём, и в вашем измерениях самые фундаментальные из этих законов схожи.

Так было положено начало его коллекции подарков от представителей созданных им цивилизаций. Подарки накапливались, но желаемый результат, казалось, оставался недосягаемым. Так он двигался то по галактикам, то от одной к другой, даже не стараясь исчерпать звёзды в какой-то одной. Их самих у него было предостаточно. Так продолжалось, пока он не оказался возле Солнечной системы, где на Земле несколько раз попытался улучшить мыслительные способности предков людей.

Continue Reading Next Chapter
Further Recommendations

Janine: Love the storyline

Nickeejo: I did not know what to expect but I was pleasantly surprised that I love the concept. Ur imagination is incredible. Love it

DCase81: I loved this story. Even though she had her doubts, she pushed forward. I can't wait for the 2nd Book. I read it in 1 day 😬 I just thoroughly enjoyed it. Thank you!

Vanessa: I'm a long time fan of Morgan's stories so I may be biased but, gosh, go read this ! Fifth* installment of the Aragnokan mates series (*I hope I'm not mistaken) and it's off to such a good start... If you need "touch her and I'll end you" vibes with a strong female lead, found family and spice (n...

viewcoco2007: I'm so happy that I finally finished this book. This was a wonderful read. I thank the author for writing this book. I have read many of this authors books. I loved them all. ☺️♥️☺️

MsSyren: I’m binging the whole series.

Rachel: I so love this writer's works!!Epic journey of discovery and love, and finally finding that "home" is where you make it!! Beautifully written and flows effortlessly. I wish there had been more, but I'm just greedy! Kudos to the writer!! 👏

viewcoco2007: Excellent read, just like the first book in this series. 👍I can't wait to read the 3rd book 😍

More Recommendations

scarbrough71: 💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜

scarbrough71: 💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜

scarbrough71: 💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜

Mariele: Pleas put some more chapters

Ron Schaefer: Well written series following all the characters in this book will keep you on the edge of your seat wondering what could possibly be next

About Us

Inkitt is the world’s first reader-powered publisher, providing a platform to discover hidden talents and turn them into globally successful authors. Write captivating stories, read enchanting novels, and we’ll publish the books our readers love most on our sister app, GALATEA and other formats.