Дядя Шурик
Глухой стук сапог по лестнице отдавался эхом в подъезде старого многоквартирного дома. Коричневая сумка с пуговицами давила на плечо, оставляя под одеждой красные полосы. Внутри лежали блокноты и бумажки с работы, которые приглянулись хозяйке сумки. Капли дождя стекали с капюшона, рукавов и подола её тёмно-синего плаща. Бледные руки с яркими синими венами дрожали от холода и усталости. Этаж за этажом. В воздухе витал запах сырости и потухших сигар, доносящийся откуда-то сверху. Серые стены были испещрены рисунками, отмечающими каждый этаж. Ещё один лестничный пролёт - и ноги Аси начали отказывать. Пятый этаж. Выше только чердак. Рука опустилась в карман, а её голубые глаза уставились на знакомый номер квартиры - сто тридцать три. В висках застучало, а в груди появилось неприятное чувство тяжести. Карман был порван. Ключи выпали по дороге где-то там, давно позади.
– Че?! - закричала Ася, сжимая кулаки. – Нет! Где ключи?!
Ногти впились в ладонь, оставляя красные полумесяцы. Сначала она тихо постучала костяшкой пальца, но, не услышав ответа, в ход пошёл кулак. Затем подключилась и нога.
– Дядя, это я! Открой! Я ключи потеряла!
За дверью послышались шаги, и замок щёлкнул. На пороге крошечной двухкомнатной квартиры стоял крупный мужчина в домашних штанах и белом кухонном фартуке, надетом на голый торс и испачканном в жире. Его седеющие волосы переходили в каштановые на кончиках, а уставшие серые глаза смотрели на Асю с такой укоризной, будто готовы были испепелить. Морщины на его лбу стали глубже, когда он нахмурился, а губы плотно сжались.
– Слушай, –бормотал дядя Шурик хриплым басом. – Ты уже реально бесишь! Сколько можно терять ключи, а потом выламывать мне дверь, а, Аська?!
– Карман порвался. Что мне сделать-то ещё? Я устала, дядь Шура, – возмущалась Ася, скользнув рукой в сумку и доставая свежую газету. – Вот твоя почта на сегодня.
– Иди к себе, пока я тебе по шее не дал, а то совсем уже охренела! – приказал дядя, раздражённо махнув рукой, выхватывая газету.
С обидчивым “ой-ой-ой” Ася поставила сумку на пол, выпрыгнула из сапогов, в которых уже хлюпала вода, и повесила плащ на крючок. Носки промокли насквозь, и ей пришлось снять их, бредя в комнату босиком. Белоснежные волосы оставались прилизаны к голове Аси после ливня за пределами дома. Ноги подкашивались, будто отказывались нести её тело. “Ещё немного, и я просто рухну“, – подумала Ася, едва переставляя ноги. Только дядя отошёл, как глухой удар тела об пол раздался в квартире. Дядя Шурик вздохнул и взмолился:
– Святая Бюрократия, дай мне сил с этой девчонкой! Повеситься легче!
– А помочь даме? – с сарказмом спросила Ася, лёжа на полу лицом вниз.
– Дамы ждут своих принцев на белом коне в башнях, а ты безбашенная. Себе помоги. У меня отбивная сейчас сгорит! – бросил он, исчезая на кухне.
С лёгким хрипом Ася осталась лежать на полу, чувствуя, как пульсируют вены на её голенях. Долгий вздох сорвался, и она закрыла глаза. С тихим щелчком дядя выключил газовую плиту и вышел в коридор, опираясь на дверной косяк.
– Чего лежим? – с усмешкой спросил он. – Что, веник, чакры закрылись? Ай-ай-ай... как же аура твоя обвисла, дорогуша.
– Ах, очень смешно. Прямо живот надрываю от смеха! – саркастично выпалила Ася, переворачиваясь с живота на спину. – Есть поесть?
– Пить есть, есть поесть. Сегодня моё фирменное блюдо – звездюли за пропажу твоих ключей.
– Не надо, дядь Шур, я буду хорошей. – продолжила с сарказмом Ася
– Иди переодевайся, а потом и есть. В таком виде, извини, но я тебя из-за стола выкину в окошко, как ту крысу.
– Бла-бла...
Комната подростка – вечный бардак, особенно учитывая её размеры. На письменном столе неряшливо разбросаны тетради и книги, рядом с ними стоит чашка с заплесневелыми остатками чая. На подоконнике стояла банка, наполненная на половину купюрами и монетами, которые девушка ещё не успела обменять на бумажки. На кровати пододеяльник съехал вбок. Подушка тоже лежала как-то неровно. Тем не менее комната могла бы быть и светлой, если хорошо открыть шторы, чего Ася терпеть не могла. Слишком яркое солнце для её чувствительных глаз, которые всегда щурились при малейшем намёке на свет ярче, чем обычно. Это не бардак, как сама Ася думает. Это ‘творческое недоразумение‘. Ну конечно, ведь читать литературу об приготовлении тортиком ночью, запивая вчерашними остатками чая - так здорово! Ведь, как гласит народная мудрость: ‘Если в комнате мастера царят чистота и порядок во всём, значит мастер помер давно.’ Ася всегда вспоминала эту фразу, когда кто-то пытался упрекнуть её в беспорядке. Девушке всё же пришлось найти здесь пижаму, которую она ранним утром бросила на спинку стула, и натянуть белую в голубую полосу футболку и бриджи.
На кухне, в которой развернуться было сложно, благоухала отбивная из полуфабрикатной смеси мяса разных животных, приготовленная с любовью дядей. Тарелки с ужином стояли на столе без скатерти, ожидая, что их наполнят. Из еле открытого окна дул сентябрьский ветер, принося с собой свежесть, запах скорого похолодания и дождя, стучащего по крыше. Первый месяц осени, на удивление, был теплее обычного. Заморозки не заставят себя ждать в скором времени, может через месяц. Дядя парой быстрых движений сначала сорвал с себя фартук, а затем натянул серую майку, чтобы не светить своим голым торсом из окна соседям. Можно ли считать его красивым, пусть и в сорок пять, и с небольшим шрамом после операции на аппендицит, но крепким и мускулистым телосложением? Наверное, можно. Сев за стол, Ася положила себе ужин в тарелку и стала вилкой перебирать мясо и рис, чтобы крупа покрывалась рыжим соусом. Шурик положил себе чуть больше мяса, его глаза блестели от удовольствия.
– Как на работе дела? – спросил он, не отрываясь от тарелки. – Ещё не жалеешь, что тебя из школы выгнали? Я бы тебе посоветовал меньше выпендриваться и научиться быть тише воды, ниже травы. Система не любит выскочек.
– Я не выскочка. – Ася тыкала вилкой в тарелку. – На работе ездишь себе на велике, письма относишь, да и всё в принципе. Только ноги отваливаются потом. А по школе не скучаю.
Дядя усмехнулся и сделал глоток чая с травами, не отрывая глаз от Аси. Его взгляд был мягким, но в нём читалась лёгкая тревога. Ася безответственно смотрела то в окно на дождь, то в тарелку на блюдо. Соус был чуть острым из-за приправ, и она чувствовала лёгкое жжение на языке. По армейской привычке дядя сминал весь ужин настолько быстро, что казалось, вилка вот-вот треснет пополам. Его движения были резкими и точными, как будто он до сих пор находился на службе. Ася всё ещё не торопясь жевала особо сухой кусочек, пытаясь размягчить его водой. Её лицо слегка морщилось от усилий, но она не сдавалась. От скуки дядя Шурик взял со стола принесенную племянницей газету и принялся впитывать новости, минуя рекламу Милосердия. Девушка обратила внимание и спросила:
– Как твой день прошёл?
– Не очень бодро, как обычно. Работа – дом. Работа – дом. – через минуту монотонно добавил. – Ася, я хочу поговорить с тобой о твоём будущем.
– Я учусь сама, дядя. Но я решила. Хочу быть поваром. Работенка стабильная, да и в очередь на квартиру встану.
– Знаю, ты говорила. Интересный выбор. А как же мой фартук, который тебя бесит? Ты знай, что и у тебя фартук не чище будет.
– Начнём с того, что как только ты этот фартук купил на рынке, ты его ни разу не удосужился постирать нормально. А постирать мне ты его не даёшь. Поэтому он меня и бесит.
Дядя усмехнулся и продолжил пробегать глазами по бумаге, его взгляд скользил по строкам с привычной скоростью, как будто он читал не в первый раз. Ася тоже хотела взглянуть на газету, но вставать было лень. Она попыталась прочитать хоть какие-то заголовки, но текст был настолько мелким, что её плохое зрение не позволяло разобрать ни слова. Неловкая тишина, которую разбавлял только шелест страниц, звон вилки, капли дождя за окном и бурчание низкого холодильника, казалось, длилась вечность. Дядя Аси не мог оторваться от чтения. Его осанка была идеальной - отголоски армии дали о себе знать, и привычка эта не забылась с годами. Он был военным адвокатом, а после выхода на гражданку не изменил свою профессию. Но сразу после службы на его плечи свалился ‘электрический веник’ в лице Аси. Родители Аси нарушили закон, за что были казнены публично в самой столице Алерана – Эманнграде. Никто не имеет права пересекать границу. Так что волей-неволей пришлось отдать этот ‘веник’ на попечение дяди, как единственному родственнику с деньгами, пусть и скудными. Ася к нему быстро привязалась. Уже десять лет они живут под одной крышей.
Ася, наконец, проглотив сухой кусок отбивной, который она долго разжёвывала, решила, что хватит уже молчать, и сменила тему:
– Что на работе нового? Адвокатом, наверное, работать интересно.
– Да не особо. Зачастую одни разводы и вижу. Редко хоть что-то интересное бывает, знаешь ли.
– А какой был самый интересный слушай? – спросила Ася, поглощая ужин.
– Самым интересным мне запомнился спор двух сестёр о собственности одного дома, который стоил немереную кучу денег. Сестры чуть драку не устроили прямо у меня в кабинете. Одна хотела забрать у другой половину дома! Она была уверена, что она полностью принадлежит ей. И поэтому, они чуть не подрались у меня в кабинете! – дядя усмехнулся сделал глоток из своей кружки и продолжил – А по итогу они обе заплакали, когда узнали правду. Что вообще-то их мама продала этот дом ещё давным-давно, будучи при смерти, а они даже не в курсе.
– ужас тихий. Мать – молодец. – Ася расхохоталась и подавилась кусочком своей еды.
– Мать была настоящей бизнес женщиной, поэтому она запросто могла продать не нужный ей дом в два щелчка пальцев. – закончил повествование дядя, откинувшись на спинку стула.
Неловкая пауза в их диалоге снова появилась из неоткуда. Странно, но в Алеране, чтобы вести бизнес и зарабатывать хоть какие-то деньги, даже копейки, нужно не только крепкие нервы, которые не у всех есть, но и разрешение из столицы, что является адом бюрократии наяву. Но сама Ася не захотела размышлять над этим, ведь сил не было. Дядя очень быстро находил и читал про себя самые горячие и яркие новости в газете. Девушка заинтересовано потянулась, чтобы взглянуть на газету, забыв про ужин.
– Что там в газете пишут? Я этот выпуск ещё не читала. Он какой… вчерашний, кажется?
– Ничего примечательного, обычные новости. Хотя... – дядя на мгновение задумался, его брови нахмурились, и он вчитался в текст ещё внимательнее.
– Че там?
– “Из-за нехватки доноров живой крови демонам на корм начали выбирать доноров из... сирот. Теперь сирота, достигший 16 лет и проживающий в приюте - вероятный донор. Центр Милосердия встаёт на одно колено перед юным героями Нации.” – прочитал дядя Шурик.
– Фигово... и чем сироты не угодили... – Ася тихо пробормотала, чувствуя, как её сердце сжалось от упоминания о крови. – Хорошо, что я не такая.
- Демоны совсем распоясались. Это уж слишком. Берут несовершеннолетних на свои фермы крови и используют... – дядя грустно посмотрел в окно.
Ася нахмурилась, вспоминая уроки истории в школе, где им подробно рассказывали о всех зверства демонов. От убийства дочери хана Эманна несколько веков назад, до создания ужасных мясорубок для людей – ферм крови, куда легко отправиться за непослушание своей Родине. Теперь туда будут отданы литры невинной крови детей лишь годом младше неё самой. Да, шестнадцать лет – уже не ребёнок, но все ещё такой человек и нормальной жизни может и не видел. Это уже крайность.
Сам факт того, что на ее плече туго затягивают синий жгут и готовят место укола холодным спиртом, заставляет Асю поджимать руки и прятать вены. То, как врач прощупывает вены, ища самые яркие и видные, как игла медленно входит внутрь, прокалывая сначала кожу, потом мышцу и путь её оканчивается прямо в венозном сосуде и кровь девушки вытекает наружу прямо в шприц, вызывает лишь отвращение. Узел в животе стягивается, приток слюны увеличивается от рвотных позывов и по голове проходит горячий нимб паники.
– Брр, от одной мысли уже воротит… – выплюнула Ася с еле сдерживает отвращением.
– Да, посмотрели бы врачи, как ты кровь сдаёшь с твоим малым весом. На тебе и так кожа да кости, тебе бы кашки поесть побольше. Даже если и работаешь, ты должна есть больше. А то дохлым кроликом будешь ходить! – отчитал дядя Шурик.
– Нормально я ем, просто работаю много. И шесть часов это не мало! – снова возмутилась Ася.
– Это точно. Ты маленькая пигалица.
– Че?! – Ася ударила вилкой по столешнице от негодования. Её челюсть сжалась, а глаза раскрылись. – дядь Шура, как это понимать?
– буквально. – в отличие от девушки, дядя остался расслаблен, читая газетенку – посуду помой.
Скрипя зубами, Ася стала убирать свою грязную тарелку в раковину и мыть её. Дядя усмехнулся, облизывая пальцы, чтобы перевернуть страницу.
Простить такое оскорбление Ася не могла. Действительно, она была худой и маленькой от рождения, но это не означало, что и дерзостью природа её обделила. Всякие прозвища от дяди были для неё нормой: заяц, белая шоколадка, веник электрический и другое. Но ‘пигалица’ — это уже перебор. Она и так сегодня слишком устала на работе, а тут ещё и дядя со своими шуточки. В столь усталом состоянии Ася могла вспылить от чего угодно. Следует его проучить. Сидя в своей комнате за столом и смотря на банк с деньгами на свою учёбу, она несколько раз щелкнула ручкой, а потом отложила её. Руки легли на стол, голова отправилась следом на них. Стол находился напротив окна. Можно увидеть улицу. Небо окрасилось в тёмные оттенки синего, иногда проскакивали облака. Только две луны, как обычно, светились ярко-ярко. Одна больше, другая меньше. Их свет создавал причудливые тени на улице, делая вечер ещё более светлым. Обычный вид, даже придраться не к чему. Собственно, Асе и не хотелось придираться. Она думала лишь о попытке поддразнить Шурика. Прикрыв глаза, она тихо запела для себя:
— Я, лишь наступит новый день, хожу, отбрасываю тень с лицом нахала. Наступит вечер, я опять отправлюсь спать, чтоб завтра встать, и всё сначала...
Вдруг в голову пришла идея. Хотя скорее она просто выбила дверь логики и адекватного принятия юмора своего родственника. Где-то там в коридоре можно было услышать шум воды. Дядя Шурик ещё в душе — ‘значит, грех не выпендриться,’ — подумала Ася, её глаза загорелись игривым огоньком.
Как только Шурик вышел из ванной, обёрнутый лишь в полотенце на поясе, Ася терпеливо его ждала со своим полотенцем и взглядом таким, будто она сидит так вечность. Свет лампочки из ванной освещал покрытое каплями воды тело дяди, а заодно и его наклонённую голову с удивлённой физиономией на ней.
— Ты че тут делаешь?! Че не спишь?! — строго спросил дядя.
— Я тоже помыться хочу.
— А раньше — не судьба?
— Нет, не судьба. Можно мне помыться?
— Ты же вчера мылась, а вода, знаешь ли, не бесплатная!
— Дядь Шур...
— Иди уже!
Зайдя в маленькую ванную, Ася и не думала сходить в душ. Она просто кинула полотенце на картину с грязной одеждой. Пока в мытье своего тела и гигиены нет сильной необходимости. Да и как сказано ранее — вода не бесплатная. Дверь за девушкой закрылась. Тепло окутало её, словно мягкое одеяло, как и запах хозяйственного мыла. Зеркало было покрыто тонкой белой пеленой от тепла и влажности комнаты, создавая призрачное, размытое отражение. Ася взяла расчёску с полки у зеркала и стала приводить в порядок свои белые волосы, как вдруг крик дяди наконец прозвучал. Дядя вскрикнул, словно маленькая девчонка, увидевшая шмеля, его голос взлетел на октаву выше, чем обычно, а потом стал ругаться матом своим обычным басом. Он явно не в восторге. Ася хваталась за живот, а потом вообще села на пол, чтобы не упасть и не разбить свою голову о стену сзади, если бы падение состоялось. В постели дяди, прямо под одеялом, лежала холодная маленькая тушка. Он до инфаркта боится всякой мелкой живности, вроде мышей, крыс и других грызунов. Однажды, когда Асе было лет одиннадцать, неадекватный сосед, дабы отомстить Шурику за донос на него в управление дома, запустил жирную серую крысу в их дом неизвестным образом. Ася, тогда ещё вся белая и пушистая (хотя она и сейчас холодно-белая), пыталась её поймать, чтобы затискать, а дядя ловил крысу, чтобы убить. По итогу серую тварь таки выкинули в окошко, только вот кошмары дядю мучали ещё некоторое время. В кровати дяди лежал трупик крысы, отчего он и заверещал ранее. Но, разглядев это нечто поближе, понял, что это лишь резиновая игрушка. Маты стали лишь громче. Нецензурная брань лилась водопадом с его уст, и Ася, сидя на полу в ванной, кашляла от смеха, её живот болел от напряжения. Это чиста победа для шутницы с таким странным характером и чувством юмора, как Ася. В её действиях не было логики, но когда она ей хоть раз пользовалась?
